Глава 32
Умереть за…
Палпатин замер, подняв лицо к небу. Грудь ситха тяжело поднималась и опускалась, по вискам текло, одежда липла к телу. Руки мелко подрагивали: уровень адреналина просто зашкаливал. Ситх неторопливо спрятал сейбер в рукав, закрепив на руке, и с хрустом размял шею. Поморщился и потер ноющее солнечное сплетение.
Было полное ощущение, что в него вгрызается нечто, взламывая запоры и снося последовательно преграды, построенные в разуме. Мужчина хмыкнул и дернул бровью, глядя на наполовину обугленное тело и валяющуюся отдельно ушастую голову с помутневшими глазами. Сила заполняла сад, то успокаиваясь, то вновь принимаясь закручиваться вихрями. Сидиус еще раз вздохнул и потер виски, глаза холодно блеснули, когда перед ним проступил еле видимый маленький светящийся силуэт.
– Вы были достойным противником, гранд-магистр. Вас похоронят с почестями. Как положено. И я сдержу свое слово… Если вы сдержите свое. Ваше решение? – голос Императора звенел металлом. Пару мгновений силуэт оставался неподвижен, после чего начал медленно растворяться… Постепенно пропало и ощущение взгляда. В голубых глазах ситха мелькнуло уважение. Он слегка кивнул и взмахом руки отключил защитные системы. Тут же проступили фигуры в алых одеяниях, плотной цепью окружающие платформу с садом по периметру, стоящие со сложенными в мудру концентрации руками. По Алой страже прошла волна, воины синхронно поклонились, раздался хлопок, как от перепада давления: гвардейцы сняли щиты, не дающие буйству Силы прорваться наружу.
– Пусть садовники приведут сад в порядок. Подготовить все для похорон. И… – Палпатин потер грудь, – комлинк.
Один из стражей протянул прибор, ситх отстучал комбинацию, бросил несколько слов и замер. Неожиданно мужчина слегка улыбнулся и довольно выдохнул: внук прекратил буянить.
Император бросил последний взгляд на труп, шевельнул пальцами, и к нему подлетел шото магистра. Ситх коснулся оружия кончиками пальцев, подержал в ладони… Еще одно легкое движение пальцев – и перед Императором завис инфочип. Сидиус некоторое время смотрел на него, не обращая внимания на начавшуюся суету, потер подбородок… Чип отправился в карман, а мужчина, окруженный отрядом телохранителей, направился к себе, цепко сжимая в руке законный трофей. На губах играла довольная усмешка.
Райф с облегчением нажал на кнопку и повернулся к коммандеру Джаксу, ожидающему указаний:
– Отбой.
Коммандер кивнул, отдал приказания по комлинку и вышел. Райф тут же направился в мастерскую, предвкушая теплый прием, который ему окажет взбесившийся подопечный. Возле накрепко закрытых дверей стояли гвардейцы, встретившие капитана ясно ощутимым в этот миг облегчением.
Мальчик замер возле огромного панорамного окна, в данный момент закрытого бронезащитой. Люк внимательно наблюдал, как расползаются в стороны толстенные створки, открывая отличный вид на Корусант, который в данный момент его совершенно не интересовал. Он застыл, сложив руки на груди, и только дергающиеся пальцы выдавали, что все это спокойствие – напускное. Капитан подошел ближе и коротко поклонился:
– Милорд. Его императорское величество разрешил вам покинуть здание.
Мальчик слегка кивнул и с трудом разлепил плотно сжатые губы:
– Спасибо, капитан. Я пока здесь побуду. Подготовьте тренировочный зал. Мне надо размяться. И пусть каф принесут. Хорошо? Я пока здесь постою… Вид очень красивый.
Райф кивнул и вышел из помещения, закрывая за собой двери. Последнее, что он увидел в щель между захлопывающимися створками – то, как мальчик облегченно опускается на колени, закрывая белое как мел лицо ладонями.
Как только створки сомкнулись, Люк упал навзничь, тупо уставившись в потолок. Его мелко трясло, сердце колотилось как сумасшедшее. Эти жуткие двадцать минут… Мальчик потер с силой лицо, шумно выдохнул и обмяк. Постепенно дрожь сошла на нет, он встал, встряхнулся и прокашлялся. Горло саднило. Люк вздохнул и быстро сделал малый разминочный комплекс, приводя себя в порядок. Закончив, он отряхнул одежду и покосился на дальний диагностический комплекс, представляющий собой мощную металлическую конструкцию.
– Вылезай.
Из-за массивного стола поднялась рогатая голова.