– Слухи, – сверкнула разными глазами девушка. – Я тоже сперва не поверила, но… Такое игнорировать нельзя.
– Великая Сила, – потерянно прошептал мужчина, уставившись на дочь безумными глазами. – Как только об этом узнают все…
Дверь распахнулась, и в кабинет влетел секретарь с белым как мел лицом.
– Пять минут назад совершено покушение на Лорда Вейдера, – выпалил он. – Император уже знает.
В кабинете ощутимо похолодало.
– Началось, – шепот Арманда пополз по помещению. – Исанне, за мной.
Капитан Пиетт наблюдал, как техники вскрывают искореженный падением шаттл, отрезая все мешающее плазменными резаками. Дроиды сновали кругом, люди копошились, штурмовики оцепили весьма обширную территорию, косо поглядывая даже на вьющихся в воздухе насекомых. Адмирал Оззель тем временем проводил захват ключевых точек, ведь покушение на второе лицо в имперской иерархии, особенно после подписания Акта о капитуляции и Договора о патронате Империи, означало немедленное объявление о расторжении достигнутых договоренностей. С ревом пронеслось звено истребителей, заставив вскинуть голову и поморщиться: неподалеку ввысь поднимались тонкие струйки черного дыма. Один из TIE-истребителей сопровождения был поврежден, хорошо хоть пилота спасли. А вот насчет лорда Вейдера и штурмовиков… Пиетт стиснул кулак, пытаясь сохранять невозмутимое выражение лица, но получалось плохо. Под дикий визг и треск металла удалось вырвать намертво заклинившую дверь, и внутрь устремились техники и медики. И уже через минуту донеслось потрясенное:
– Есть живые!
Фирмус слетел с пригорка, спеша подойти ближе. Вот показалась медицинская капсула, и капитан облегченно выдохнул, обливаясь потом. Лежащее внутри тело было заковано в отлично известные всей галактике доспехи, которые врачи не рискнули снимать. Потом, в безопасности корабля. Издалека донеслись взрывы: озверевшие от нападения на своего командира штурмовики пятьсот первого легиона брали штурмом губернаторский дворец и прочие государственные учреждения и церемониться при этом не собирались.
Удар. Удар. Удар.
Сердце билось с трудом, практически не работая. Люк сидел на коленях на полу, погрузившись в Силу, слушая, как на другом конце связи еле теплится огонек жизни его отца. Разум погрузился в сумеречное состояние, но мальчик держался. Пока что держался.
Вокруг царила тишина. Райф отправил всех слуг подальше, резонно опасаясь за их безопасность и целостность, и Скайуокер ощущал, что поблизости – только гвардейцы. Квинлан с Галеном тоже ушли, после прямого приказа Императора: ситх отлично понимал, чем грозит окружающим нервный срыв внука, и рисковать их жизнями не хотел.
– Милорд? Поступили первые данные.
Люк молча протянул руку, датапад завис напротив его лица, взгляд пробежался по ровным сухим строчкам, цепляясь за самое важное. Переломы. Руки, позвоночник, нога, один протез оторван, ушибы внутренних органов, сотрясение мозга… Перечень был длинным и кошмарным. Любой медик сказал бы, что с таким не живут, но ситх еще дышал. Подросток отложил датапад и медленно встал – одно тягучее движение. Он знал, что ему делать. И он это сделает.
– Я в своих покоях. Никто не должен меня беспокоить. Никто, кроме Императора.
Двери плавно закрылись, гвардейцы встали почетным караулом. Люк прошел по коридору и очутился в пустой комнате, где на столике в специальном контейнере прятался голокрон.
– Вы расскажете мне все свои секреты, Дарт Андедду, – ласково прошептал подросток, глядя на пирамидку желто-алыми глазами. – А если воспротивитесь… Сдохнешь, тварь.
Голод.
Дикий, ужасающий по своей мощи голод, чудовищная ярость и неимоверное высокомерие. Вот что Люк ощутил, как только засиял голокрон, активизируясь после подачи в него Силы. А еще жизнь. Отношение к смерти и ее противоположности у Андедду было специфическим, недаром он столько лет в гробнице подпитывался от жертвоприношений своих последователей, вот и голокрон он сотворил очень своеобразный – Люк так и не рискнул его открыть полностью за эти годы. Мог бы помочь отец, но Император запретил помогать мальчику. Хочет исцелять? Пусть учится. Попытка активировать пирамидку, сверкающую острыми гранями, наглядно показала все коварство древнего ситха, когда-то едва не сожравшего всех своих последователей. Прорва ментальных ловушек, защита всех видов и форм, кроме того, голокрон тянул Силу из пытающегося его открыть, как черная дыра – окружающее пространство.