Темное исцеление таило в себе очень интересный подводный камень, о который разбивались мечты многих возжаждавших легкого бессмертия идиотов с завышенной самооценкой. Тело настолько пропитывалось Силой, что появлялась угроза стать Призраком. Как объяснил Андедду, именно на подобном принципе строились сразу несколько техник, включая добровольный переход в энергетическую форму существования. Люк тут же вспомнил, как в его «видениях» Кеноби «сжег» свое тело, оставив разозленного Вейдера с носом. Потом подобным воспользовался и Йода, умерев на глазах своего последнего почти ученика. Техника, которой их обучил Квай-Гон, гарантирующая результат, ведь стать Призраком просто так дано очень даже не каждому, только самым сильным ситхам и джедаям, но по большей части, конечно же, ситхам. И по очень простой причине – жажде жизни, ведь джедаи предпочитали сливаться с Силой, теряя свою индивидуальность.
А у канонных Кеноби и Йоды желание напакостить даже таким способом перевесило все догмы учения о том, что смерти нет, есть только Сила. Раздумывая тогда над этой концепцией, Люк посмеялся: Джинн и после смерти, превратившись в Призрака, так и остался одиночкой, от которого ничего не зависело. Он пытался остановить Энакина, устроившего бойню в лагере тускенов – его не услышали. Он пытался потом поговорить – с тем же результатом. Мало быть сильным и знающим – надо быть настойчивым, чтобы тебя заметили. Поэтому Кеноби полоскал канонному Люку мозги и после своей пафосной и тщательно рассчитанной смерти, которая произвела на парня сильнейшее впечатление. Кто знает, как бы повернулась эта история, если бы Квай проявил настойчивость?
Но он слишком был повернут на своей гармонии и Живой Силе, и поэтому и произошло все так, как было определено совсем не им.
Люк вздохнул, макнул мясо в острую приправу и принялся жевать. Ему надо стабилизировать себя, а это самый простой способ на ближайшие сутки: свежатина давала грубую энергию, тяжелую, буквально «прибивающую». То, что надо в его ситуации. А как только немного оклемается – он воспользуется и вторым. Райф все подготовит, на пару с Иссардом.
Скайуокер отодвинул поднос и закрыл глаза, предвкушая грядущую бойню.
Императорский кабинет был наполнен Силой. Темная энергия тихо плескалась о стены, словно безмятежный океан, скрывающий в своей глубине неисчислимые сокровища и страшные тайны, за которые взимает кровавую плату. Вошедшие Тремейн и Кронал напряглись, готовясь пережить гнев Владыки, следовавший за ними Иссард слегка дернулся – и его пробрало. Стоящий посреди кабинета на колене Наследник даже не пошевелился, плащ стекал с его плеч широкими складками, капюшон скрывал лицо. Кружащий вокруг него Сидиус полоснул новоприбывших раскаленным взглядом, вновь переводя все свое внимание на Люка.
Мужчины замерли, отступив к стене: Император явно был не в духе, но определить причину сходу было невозможно, за последние дни много чего случилось, и все из разряда смертельно опасного.
– Люцифер… – шепот Императора стелился по кабинету, оседая к ногам Алой Стражи, стоящей по периметру. – Мой Наследник… – тихо ступали полусапожки на тонкой подошве, колыхались полы простой черной мантии.
Кронал слегка покосился на Тремейна, тот еле заметно шевельнул плечами. Неужели Люцифер что-то натворил? Но вот что? Своему внуку ситх попустительствовал и практически никогда его не наказывал. А тут такое…
– Встань. Сними плащ.
Подросток поднялся, плащ упал на пол. Сидиус цепко ухватил Люка за подбородок, вглядываясь в лицо. Белое как мел. Темные провалы глазниц. Черная сетка сосудов. Пылающие, словно раскаленная магма, глаза. Ситх некоторое время смотрел, потом резко отдернул руку, вновь принимаясь кружить вокруг подростка. В Силе расцвели первые искры гнева.
– Рубашку. Снять.
Пальцы пробежались по застежкам, рубашка присоединилась к плащу. Мужчины шокированно распахнули глаза при виде жуткого зрелища. Подросток выглядел жертвой долгой голодовки: все позвонки можно было пересчитать, не напрягаясь, как и ребра, под странного оттенка белой кожей с проступившими черными венами.
Сидиус сделал еще пару кругов, прощупывая Силой тело Люка, после чего замер напротив. Внук смотрел спокойно и бестрепетно.
– Ты осознаешь, на какой риск шел?
– Да, Владыка, – хриплый голос нарушил тишину, царящую в кабинете.