– Он мог тебя сожрать.
– Нет.
– Нет? – Сидиус сложил руки на груди, рассматривая упрямого внука.
– Нет. Подавился, слабак.
– Покажи.
Две пары золотых глаз встретились. Сидиус просмотрел воспоминания Люка об укрощении голокрона и коротко кивнул.
– Неплохо. Однако… – пальцы мужчины коснулись острых плеч, провели по позвонкам, пока он вновь обходил подростка по кругу. – Ты мог умереть в процессе. Развоплотиться.
– У меня есть ради кого жить, – хрипло ответил Люк, сверля взглядом дальнюю стену. Сидиус кивнул, замирая напротив.
– Скольких ты убил?
– Двенадцать.
– Помогло?
– Частично.
Император вновь кивнул, рассматривая непрошибаемого внука и решая, что дальше делать.
– Ты подверг себя опасности. Ты – Наследник, ты осознаешь это?
– Да, Владыка, – полыхнул ало-желтыми глазами подросток.
– Ты спас Вейдера… Однако ты сам едва не занял его место.
– Риск был оправдан.
– Понимаю… – прошептал Император, разглядывая подростка сквозь Силу. Тьма колыхалась живым плащом, и только вокруг головы шевелились острые шипы Света. Его внук вновь изменился, и что несут эти перемены?
– Я доволен тобой, Люцифер… И недоволен одновременно. Ты нарушил мои указания, поэтому примешь наказание.
– Да, Владыка, – склонил голову подросток, вновь замирая мраморной статуей. К Палпатину подошел гвардеец, держащий в руках какую-то плоскую деревянную коробку. Сидиус открыл ее, пробежался пальцами по содержимому… На пол, разворачиваясь, легли кольца боевого бича. Люк сцепил за спиной руки. Мужчины потрясенно переглянулись.
– Считай.
– Один.
Плавное, даже ленивое движение рукой – и бич со свистом рассек воздух, разрывая кожу на спине. Руки Люка сжались сильнее, но больше он ничем не выказал своей боли.
– Два.
Еще один рубец.
– Три.
Лопнула кожа на предплечьях.
– Четыре.
Бич свистел, превращая спину подростка в кровавое месиво. Пальцы Люка слегка подрагивали, но он не шевелился, все так же принимая каждый удар с покорно склоненной головой.
– Десять, – прохрипел Скайуокер, и Сидиус плавным жестом скрутил бич кольцами, бросая в поднесенную гвардейцем коробку. Император обошел вокруг, рассматривая дело рук своих, и вновь встал напротив.
– Я горжусь тобой, Люцифер, – Палпатин приподнял лицо Люка за подбородок и поцеловал в лоб. – Ты добился поставленной перед собой цели, не боясь рисковать. За это прими награду. Ты стал достаточно силен, чтобы тебя можно было отпускать с минимумом охраны. Я разрешаю тебе пройти обучение в Академии… внук.
Подросток плавно опустился на колено.
– Благодарю, дедушка.
– Можешь идти. И учти… Я запрещаю тебе пользоваться медикаментами.
– Да, Владыка.
Люк подобрал рубашку, надел ее, сверху накинул плащ и вышел из кабинета. Сидиус слегка повернул голову, рассматривая застывших у стены мужчин.
– А теперь перейдем к вам.
Асмус осторожно смывал кровь, очищая спину своего единственного пациента. Люк сидел ровно, не шевелясь и не подавая признаков того, что хоть что-то чувствует. Доктор осторожно промакнул специальной салфеткой последний участок и бросил ее в подставленную Норманом кювету. Спина подростка выглядела кошмарно: лопнувшая кожа, кровящее мясо… Асмус моргнул, наклоняясь ближе, и взял следующую салфетку. Странно. Кровь перестала идти, совершенно.
– Зашивайте, доктор, – хрипло произнес Люк, переводя взгляд на подошедшую с подносом Белену. – Без наркоза, иглой. Используйте жилы.
– Но, милорд, – оторвался от своего занятия Майте. – Может, шелк? Возможны аллергические реакции, да и сроки…
– Мне аллергия не грозит, – хмыкнул Люк. – Я не хочу возиться с нитками, а жилы сами рассосутся, просто надо стянуть края для удобства, так будет быстрее.
– Но…
– Немедленно. У меня есть дела.
– Как скажете, милорд, – вздохнул Асмус, коротко глянув на принявшегося бренчать инструментами помощника.
– Я же сказал – без обезболивающего!
Белена бросила внимательный взгляд на начинающего раздражаться подростка и тут же протянула поднос. Люк втянул затрепетавшими ноздрями аромат, поднимающийся над чашкой, и слегка улыбнулся, потянувшись за сахарным леденцом. Женщина незаметно выдохнула: вроде удалось сбить негативный настрой.
Скайуокер помешивал леденцом каф, делая маленькие глотки и постепенно успокаиваясь. Асмус, неодобрительно поджав губы, зашивал раны, стягивая края, время от времени бросая косые взгляды. Норман ассистировал, отрезая лишнее, подавая нити и меняя иглы. Мужчина кривился, но ничего не говорил, хотя зрелище было жуткое.