Ситуацию спасали гвардейцы Императора, постоянно сменяющие друг друга, они гасили приступы активности ситха, не давая ему разрушать оборудование, и Люцифер, фактически поселившийся в палате. Время от времени подросток уходил, видимо, отдыхать, а так он постоянно медитировал рядом с отцом. Мирон не знал, что именно это было, но оно явно помогало. Вот и сейчас Люк практически вбежал в палату, осмотрелся, провел ладонью вдоль бакта-камеры и удовлетворенно кивнул.
– Отлично. Процесс пошел.
Он потер руки, пару раз встряхнул кисти и прижал ладони к пластику камеры, прикрывая глаза. Тело Вейдера вздрогнуло, аппараты запищали, сигнализируя, что у пациента подскочили показатели. Участилось сердцебиение, повысился уровень кислоты в желудке, словно он проголодался. Подача питательных веществ утроилась, отвечая на растущие потребности организма.
Мирон покачал головой, остро сожалея, что не обладает чувствительностью к Силе. Эта неведомая энергия ломала все расклады, в ее присутствии менялись законы физики и прочие незначительные мелочи, усложняющие жизнь обывателям, что приводило в бешенство и в восторг. Ассистенты, можно сказать, уже были готовы возвести алтарь во славу Люцифера и начать проводить полноценные службы: анализы показали, что на концах отрастающих костей формируются «точки роста», точно такие же, как у эмбрионов. Очень скоро Лорд обретет полноценные руки и ноги, причем именно те, что были заложены в его ДНК. Тем временем подросток открыл глаза, отошел от бакта-камеры и заозирался, как-то странно подергивая лопатками.
– Милорд? – осторожно подал голос мужчина, ошарашенно наблюдая, как Наследник остервенело чешет спину скребком на длинной ручке.
– Чешется, сил нет, – простонал Люк, отложив скребок, который все равно не очень помог, и расстегивая пряжки камзола трясущимися от напряжения пальцами.
– Простите… – Мирон с сомнением посмотрел на подростка, но все же продолжил, – я могу чем-то помочь?
Люк замер, задумчиво прищурив глаза:
– Можете.
Он снял камзол и рубашку и повернулся спиной к изумленному врачу:
– Почешите спину, пока у меня крышу не сорвало.
Доктору хватило одного профессионального взгляда, чтобы оценить масштаб проблемы и принять меры. Один из ассистентов метнулся в кладовую, принес мазь, и Мирон принялся осторожно наносить ее на заживающие рубцы, покрывающие спину подростка. Люк скрипел зубами, стараясь не дергаться: забавно, с болью справиться было проще, чем с чесоткой, вызванной исцелением. Мирон растирал рубцы, зачерпывая мазь из банки, попутно удаляя торчащие кое-где нити кетгута.
– Отцовские запасы? – поинтересовался подросток, расслабляясь. Мазь действовала, снимая сводящий с ума зуд. Мирон кивнул:
– Да. Когда ожоги начали заживать, милорд очень… нервничал. Мне удалось подобрать оптимальный состав мази, снимающей зуд.
– Очень хорошая мазь, действенная, – подтвердил подросток. Мирон отошел, вытирая руки салфетками, отмечая, что Люцифер не спешит вставать. Показательно, для понимающего человека. Посидев пару минут, Скайуокер поднялся, неторопливо натягивая одежду.
– Благодарю, доктор. Огромное спасибо.
Он еще раз провел ладонью вдоль бакта-камеры и вышел. Молодой ассистент, недавно получивший это место, хмыкнул:
– Забавно.
– Ничего забавного, – оборвал его Мирон. – Все очень серьезно.
Он обменялся понимающими взглядами со своим помощником, принимавшим участие в лечении Энакина Скайуокера после купания в лаве. Им, имеющим длительный стаж работы с одаренными, в частности с Вейдером, не надо было объяснять подтекст происшедшего. Одно то, что подросток не колеблясь повернулся спиной и позволил к себе прикоснуться… Они помнили, сколько времени понадобилось, чтобы просто снизить уровень паранойи у Лорда в отношении себя. А ведь они находились рядом практически постоянно, оттаскивая мужчину от грани раз за разом. И все равно, проводя процедуры, врачи еще очень долго чувствовали невидимые удавки на своих шеях.