Арманд тогда превзошел самого себя, добывая сведения, и Скайуокеру очень не понравилось известие, что Мотма уже несколько раз летала на Альдераан. До того, как Император забрал Лею, и после. Конечно, женщина сделала все очень осторожно, но то, что эти визиты состоялись – факт. Активно заинтересовавшийся сенатором, неоднократно высказывавшей нелицеприятное мнение, Вейдер заставил разбежаться по темным углам некоторых из вьющихся вокруг Мон вомп-крыс, но не всех. Стойкими и упорными занялся Иссард, а самой Мотмой – лично Вейдер. И вот тут ситх отколол такой финт ушами, что Люк с Палпатином даже не знали поначалу, как это воспринимать. Он увидел в матером политике женщину.
То ли воспоминания о Падме так аукнулись, то ли Вейдер был любителем сильных личностей, не стесняющихся вертеть окружающими к собственной пользе – непонятно, но в одно не слишком прекрасное утро Люк с изумлением узнал, что общение Дарта Вейдера и сенатора Мон Мотмы вышло на новый уровень. Паранойя билась в истерике. С одной стороны – прекрасная новость. Теперь сенатор под очень плотным присмотром. С другой – она резко стала угрозой, змеей, пригретой на груди.
Однако, как выяснилось, Мотма была действительно умной женщиной. Ей хватило мозгов понять, что теперь вольности резко закончились. Малейший прокол с ее стороны – и в лучшем случае ее просто и незатейливо уберут, организовав очень несчастный случай. Про худший вариант лучше было и вовсе не думать: Палпатин выводы из так трагично закончившегося брака Энакина Скайуокера и Падме Наберри сделал. И ситх не собирался допускать повторения истории.
Совершенно неожиданно сенатор получила приглашение от Императора на чашечку кафа. После длительной аудиенции – целого часа наедине с Императором и его Наследником – женщина вышла из кабинета трясущейся от осознания перспектив в дальнейшей жизни верной патриоткой Империи. А что еще ей оставалось?
Ничего.
С тех пор все контакты сенатора, её переписка и прочее отслеживались Армандом с неистощимым усердием, и результат оправдал усилия. Органа и Иблис отправили ей послание, которое внимательнейшим образом изучили в СИБ, и тут же доложили о его содержании Сидиусу. Мотма же сделала выбор, доказавший её лояльность императорской семье.
– Он действительно не одаренный? – Инструктор по полетам, капитан Гастис, с болью в глазах следил, как заходит на посадку последняя группа курсантов. Двадцать истребителей пытались выстроиться двумя звеньями, как положено по инструкции, следуя за лидерами – Ханом Соло и Сунтиром Фелом. Что первый, что второй выполняли все маневры идеально, выгодно отличаясь от большинства.
Строй держал каждый третий, ровно летел каждый пятый, про остальное и говорить не хотелось во избежание перехода на командный матерный. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Почему-то каждый первый курсант считал своим долгом выпендриться, красуясь перед начальством. Каждый год происходило одно и то же: неуправляемая толпа пьяных в дупель бабочек-переростков на реактивной тяге пыталась поразить инструкторов своим талантом.
Капитан Гастис служил инструктором в Академии уже пятый год и охрип полностью, пытаясь донести до мерзавцев, что инструкции и техника безопасности не просто так придуманы и следовать им надо неукоснительно. Но все было бесполезно. Лихачи продолжали терзать его психику исполняемыми в воздухе кульбитами, выдаваемыми за фигуры высшего пилотажа (и это те, кто впервые сел за штурвал боевого истребителя, оторвавшись от симулятора), а нервы – гонором асов галактического масштаба и самомнением королей в изгнании.
Каждый год. Каждый проклятущий год. В этот раз ситуация была еще хуже – присутствие Наследника сказалось на поведении курсантов не лучшим образом. Самое странное во всей этой ситуации было то, что никто, кроме преподавательского состава, да и то не полностью, не знал имен присутствующих на некоторых занятиях подростков. Невзирая на все ухищрения любопытствующих, эта информация в массы не просочилась, однако курсанты явно что-то подспудно чувствовали, иначе почему они вели себя, словно на ярмарке вакансий?
Стоило гостям где-то показаться, как начинался цирк. Все учащиеся считали своим долгом продемонстрировать собственную крутизну и блеснуть знаниями. Подростки на это внимания не обращали, что только подстегивало азарт. Самое ужасное началось, когда курсанты приступили к полетам. Практическим занятиям.
Наследник присутствовал, внимательно наблюдая за происходящим, обсуждая что-то со своими сопровождающими, а также иногда отмечая какие-то моменты в датападе. Гастис только вздыхал. Набравшись храбрости, он как-то поинтересовался у подростка, не хочет ли тот показать класс. От своих друзей, служащих на «Истце», мужчина слышал, что летать мальчика учил лично Дарт Вейдер, а тот считался лучшим пилотом Империи. И поговаривали, что сын отцу практически не уступает, разве что опыта поменьше.