– Адмирал, – голос подростка лязгнул металлом. И Джерджеррод вытянулся, демонстрируя идеальную выправку:
– Ваше императорское высочество!
– Сотрите этот сарай с лица земли. Немедленно.
– Слушаюсь, Ваше императорское высочество! – мужчина повернулся и принялся командовать. – Приказ! Точечный удар. Цель Пять-пять-восемь-дират. Исполнять.
Столб плазмы прожег дворец до основания, испепеляя все дотла. Турболазер сделал три залпа, оставляя только пепел и дым, поднявшиеся до небес, разлетевшиеся осколки и обломки и в Силе – вспышку смертей, от которой Люк только улыбнулся.
Граккус странно квакнул, уставившись на экран, где во всех подробностях показывалось происходящее. Не надо было быть одаренным, чтобы понять, что хатт шокирован до глубины души.
– Нападение на члена императорской фамилии карается по всей строгости закона, – мягким голосом пояснил парень, стоя возле парализованного увиденным Граккуса. – И это… – голубые глаза скользнули по экрану, – только начало. А теперь поговорим. И о твоем рабе в том числе.
Хетт открыл глаза, приходя в себя. Он лежал на твердой чистой поверхности, запах свежести невозможно было ни с чем перепутать. Тело укрывало одеяло, окутывающее его теплом, воздух, слегка прохладный, нежно касался кожи.
Прохладный?!
Мужчина напрягся, готовясь к любым неожиданностям. Заметавшиеся было под влиянием момента мысли он взял под жесткий контроль, усмиряя зарождающуюся панику. Быстрый взгляд вокруг дал ответы на некоторые вопросы. И добавил новых.
Стерильное пространство, напоминающее корабельный лазарет. Жесткая койка. Одеяло. Свет приглушен, не раздражает глаз. Гудят и попискивают какие-то приборы, в ногах койки зашевелился дроид. Сознание ясное и чистое. Впервые за долгое время. Тело… Он себя наконец-то ощущает полностью. Чисто. Ясно. А не частями и мутно. И…
Сила вернулась.
Руки мужчины задрожали. Он поднял их, потрясенно уставившись на повязки с бактой на запястьях… И никаких браслетов, блокирующих его дар. В груди дрогнуло и потеплело, из глаз непроизвольно потекли слезы, а он все ощупывал руки, забывшись от счастья.
Постепенно эйфория схлынула, Хетт сел, заставив себя встряхнуться и, едва не постанывая от восторга, попробовал прощупать Силой пространство. Энергия растеклась волной… А потом по нервам ударило непередаваемым ощущением Тьмы. Это было словно удар в висок, Хетт даже головой потряс, пытаясь прийти в себя. Чужая Сила ворвалась в помещение, клубясь плотным тяжелым облаком, открылись двери, и мужчина в изумлении распахнул глаза, не в силах оторвать взгляда от двоих подростков. Ему показалось, что он все еще в оковах, превращающих его в овощ, и все происходящее – лишь бред его измученного сознания. Вошедший первым светловолосый парень в черном окинул его ленивым взглядом голубых глаз. И Хетт еле выдавил потрясенное:
– Скайуокер?
– Точно, – кивнул тот. Стоящий рядом коротко стриженный брюнет хмыкнул.
– Не Энакин, – с сомнением протянул А'Шарад. Подросток рассмеялся:
– Нет. Энакин Скайуокер – мой отец. А я – Люцифер Палпатин-Скайуокер. Его сын.
– Гален Марек, – представился брюнет. – Сын Кенто Марека.
– А'Шарад Хетт.
– Рад знакомству, – светски улыбнулся Люк, небрежным жестом подтягивая к себе стул и присаживаясь. – Долго же вы исполняли роль выставочного образца, судя по всему. Сколько, примерно?
– А какой сейчас год?
Люк назвал дату. Хетт нахмурился:
– Три года.
– Как же это вас угораздило?
Хетт сморщился, потерев гладко выбритый дроидами татуированный подбородок. Мужчину совершенно не смущало, что он сидит в одной больничной рубахе и посторонние видят его лицо, не скрытое маской, и не только.
– Я спокойно жил себе в своем племени, – голос мужчины постепенно наполнялся возмущением, – никого не трогал, ко мне никто не лез, как вдруг неожиданно приперся Кеноби. Начал меня агитировать вступить в ряды борцов против тирании и Тьмы.
Подростки переглянулись.
– Я отказался, у меня своих проблем хватало, а тут еще и чужие навалить пытались. Слово за слово, спор перешел на личности, я не счел необходимым себя сдерживать…