Лицо Наследника выражало только равнодушное внимание. И больше ничего. Сегодня подросток был одет в лучших традициях императорского двора: длинное черное многослойное одеяние с золотым шитьем, странными узорами на рукавах и воротнике. Из-под широкого подола выглядывали носки сапог. На правой руке, на большом пальце, чернело широкое металлическое кольцо с золотой гравировкой, складывающейся в какую-то надпись, что отметил отличающийся – как и все болтаны – острым зрением сенатор.
Скайуокер расположился в массивном кресле, возле него, слева, стоял одетый в строгий костюм Марек, в данный момент изображающий статую. Подросток молчал, скрестив руки на груди и сверля ботана тяжелым взглядом. В голове Борска закрутились мысли о том, что вся эта сцена слишком похожа на то, что можно наблюдать во время императорских приемов, однако озвучить их ботан не решился, если честно, в первое мгновение его пробрало до дрожи.
Сенатор плавно и не торопясь излагал тщательно отредактированную и вычитанную еще вчера речь, повествуя о тяжелых поисках, борьбе с преступниками и самоотверженности агентов, поймавших наглецов на горячем.
– Таким образом, Ваше императорское высочество, – ботан почти мурлыкал, пытаясь вербально воздействовать на скульптурную композицию за столом, ведь недаром их расу сравнивают с фелинксами, а их урчание успокаивает, это всем известно, – мы, как добропорядочные разумные, передаем в руки правосудия преступивших закон…
Люк слушал, контролируя каждое свое движение. Снова смена поведения, снова противник выбит из колеи. Его усилия явно оценили по достоинству: вон как в первые секунды Борска корежило. Это хорошо. Пусть наглый сенатор, под шумок избавившийся от политических врагов и конкурентов, считает себя самым умным и ушлым. Мако прочитал все отчеты, не упустив ни единой буковки, присутствовал на допросах, сам спустился на Ботавуи, погулял по улицам, покушал в паре кантин и нескольких дорогих заведениях. Расходы были немалыми… Зато и сведения, что притащил явно бывший курсант (отпускать Спинса назад в Академию Люк был твердо не намерен), того стоили. А вкупе с предоставленными ведомством Иссарда данными такая картина складывалась… Красота.
– Преступники уже на борту, их судьбы отныне в ваших руках, – склонил мохнатую голову ботан, чья длинная морда выражала смирение перед судьбой в лице Скайуокера.
– Славно, славно, – равнодушно уронил Люк, шевельнув пальцами правой руки. Блеснула надпись на кольце. Со стола взлетел датапад, зависнув в воздухе. Борск напрягся. – Я очень рад, сенатор, что вы проявили готовность к сотрудничеству и пошли навстречу расследованию. Это вам зачтется.
Ботан моргнул. Последняя фраза ему совершенно не понравилась, звучала она… двусмысленно.
– Вот только мне сообщили одну неприятную вещь… – холодный голос изменился, в нем зазвучало предвкушение, знать бы еще, чего именно.
– Какую, Ваше императорское высочество? – подал голос сенатор, видя, что подросток не желает что-либо пояснять.
– Какую? Крайне неприятную для вас, сенатор. Полюбуйтесь.
Датапад завис перед Борском, и сенатор подхватил его рукой.
– Читайте, что же вы, сенатор, – неожиданно оскалился Люк. – Это ведь вас касается.
Фей'лия вчитался в прыгающие перед глазами строчки отчета СИБ, судя по маркировке в углу экрана, и неожиданно почувствовал, что ему не хватает воздуха.
– Что скажете, господин сенатор? – голубые глаза стремительно желтели.
– Это… – пролепетал ботан, пытаясь унять непроизвольную дрожь, – это клевета. Ваше императорское высочество! Это поклеп! Враги пытаются опорочить мое честное имя…
Последние слова сенатор практически прошептал. Шерсть встопорщилась, превратив Борска в меховой ком, уши дергались, усы-вибриссы, наследие далеких предков, встали торчком. Когти бессильно скребли по прочному корпусу планшета.
– Враги… – с явным удовольствием произнес Люк, растягивая губы в леденящей улыбке. – Случайно не те самые, которых вы отправили в морг с помощью наёмников? Или, быть может, те, что сейчас находятся в тюремном отсеке? Заботливо отобранные… Впрочем, нет. Не случайно, а очень даже целенаправленно. Не так ли, сенатор?
Борск оцепенел. Сенатор судорожно сглатывал, трясясь все сильнее.
– Что же вы, сенатор, – голос Наследника раскаленным металлом прожигал разум, – скажите хоть что-то!