Такое унижение, добровольное к тому же (про Ауру Ужаса посторонним знать ни к чему), ему никогда не забудут. Да, сенаторы и сами могут много чего отчебучить, вот только главный принцип в этой среде – «Не попадайся». Слухи и догадки – это одно, а вещественные доказательства – совершенно другое. Его ничто не спасет.
И теперь все зависит от того, что решит сам Борск. Или он благополучно путешествует на Корусант, где его ждет публичная казнь, или он сдохнет сам, ведь сенатора специально не переодели в тюремную робу, предупредительно оставив узнику роскошный наряд с уймой шнурков, ремней и лент.
Все решилось через два дня, когда Люк полностью закончил дела на Ботавуи, заботливо обронив на встрече с преемником Борска пару намекающих фраз. Парень вернулся на корабль аккурат к обеду. Избранное общество как раз дегустировало суп из каких-то морских редкостей, когда Люк и Гален одновременно замерли на секунду, а потом переглянулись. На губах Скайуокера расцвела нехорошая улыбка, от которой сидящего напротив Тиаана пробила дрожь.
– Правильное решение, – голубые глаза на миг налились янтарем. – И своевременное. Адмирал…
– Милорд? – отложил ложку мужчина.
– После обеда отошлите на Ботавуи тело сенатора. Нечего морг захламлять. Да вы кушайте, – хмыкнул подросток, взглядом утихомиривая адмирала, порывавшегося тут же вскочить и исполнять. – Суп просто восхитителен, а сенатор уже все равно никуда не торопится.
Гарм вздохнул, сжимая кулак. Мужчина смотрел на голограмму и чувствовал все сильнее наваливающееся отчаяние. Последние несколько недель были невероятно напряженными, постоянные облавы никому не понравятся, особенно если ловят тебя. В систему прибыл лично Вейдер, сходу накинувший на пространство частую сеть, от кораблей было не продохнуть, и Иблиса спасало только невероятное везение и небольшие размеры его яхты.
Ситх шел по его следу, методично отсекая пути, ведущие на волю, громя запасные базы и выбивая тех, кто шел за кореллианцем. Ряды верных и нужных таяли на глазах, зато всяких мразей, слетавшихся, чтобы пировать и жиреть на чужих горестях, было ничем не пронять.
Гарм все больше погружался в мрачную меланхолию. Он терял друзей и знакомых, прятаться и ускользать становилось все труднее, загонщики дышали в затылок, гоня выживших прямо на охотника, уже потирающего руки. Как бы сейчас пригодилась помощь Бейла! Но надежный соратник давно в могиле, а обращаться с просьбой о помощи к Брехе – прямой путь на каторгу.
Королева не поможет, даже если он будет умирать у ее ног. Дошли до Гарма слухи о смерти Органы. Уж на что у него были крепкие нервы – и то пробрало. Впрочем, он еще жив, еще есть средства и некоторые возможности, еще находятся рядом те, кто не предаст.
Гарм Бел Иблис гордо вскинул голову и начал отдавать приказы. У них есть только один шанс, и упускать его никак нельзя. Потрепанные остатки маленького, но крайне воинственного флота собрались в одном месте, прощаясь, вспыхнули огни двигателей – и пять небольших разномастных кораблей разлетелись в разные стороны.
Джозеф Гранджер замер перед тактическим столом, отслеживая движения кораблей эскадры и пытающихся удрать бунтовщиков. Ситуация складывалась напряженная, уж очень оживлённой была эта часть космоса. Трасса и пути, уйма всяческого сброда, лезущего, как тараканы, изо всех щелей: только, вроде, очистили пространство, как на тебе, опять кого-то принесло.
От контрабандистов, торговцев и просто непонятно чем занимающихся мутных личностей было не продохнуть. Конечно, под шумок эскадра почистила пространство от дестабилизирующих элементов очень хорошо, но не идеально. Успевшие удрать плевать хотели на происходящее, им важнее была прибыль, реальная или мнимая, а также гнев заказчиков, не получивших вовремя нужное. Вейдеру, как ни странно, повезло больше. Когда Эскадра Смерти разворачивалась в нужное положение, сквозь них и заградители решил проскользнуть какой-то нахал на шикарной яхте.