В кабинете уже сидели набуанец с Восом, присутствовали несколько специалистов СИБ, а также застыла фарфоровым изваянием Аша. Люк бросил взгляд на комлинк, прочел сообщение, довольно кивнув. Чудесно. Через десять минут прибудет особый гость.
– Итак, господа, что удалось узнать?
– Следующее, – набуанец подтянул к себе деку. – Благодаря гранд-магистру удалось узнать следующее: взрывные устройства были заложены при последнем ремонте парковых дорожек. То есть четыре года назад.
– Четыре, – протянул Люк, и Шан кивнул.
– Четыре, милорд. Обычная плановая реконструкция, четко по расписанию. Дальше. Мощность заложенных устройств…
Набуанец говорил и говорил, Люк кивал, прикрыв воспаленные глаза, за ним внимательно наблюдал Вос. Квинлан смотрел на подростка, и то, что он видел, ему не нравилось. Скайуокер не ел и не спал все время, проведенное на Набу, только пил воду. Уже одно это могло насторожить, а если приплюсовать еще и отсутствие ощущения исходящей от подростка Силы… Киффар всегда был умным, а еще он знал, как ситхи воспитывают потомков и учеников. Сложить два плюс два – и результат вам не понравится.
Неожиданно двери распахнулись, внутрь заглянул взволнованный секретарь.
– Господин Шан, там…
В комнату твердым шагом прошли Алые гвардейцы в полной экипировке. Люк молча встал, расстегивая ворот рубашки, затем рукава. Присутствующие, кроме Воса, следили за происходящим, вытаращив глаза от изумления. Квинлан прищурился, наблюдая, как один из гвардейцев открывает кандалы специальным ключом и складывает их в коробку, которую держит другой. Один браслет, второй… Люк наклонил голову, пока снимали ошейник. Киффару вся эта ситуация вдруг остро напомнила, как спускают с цепи боевых животных.
Коробка защелкнулась, гвардейцы молча вышли. Люк застегнул рубашку, пошатнулся, застонав. Подросток сцепил зубы, чувствуя, как блокированная Сила хлынула на свободу, словно река, прорвавшая плотину. Он загонял ее обратно, бушующую, яростно требующую крови, сводящую с ума. В кабинете потемнело, набуанцы пытались отодвинуться, и только Вос сидел напружинившись, готовясь, если что, сорваться с места.
Люк длинно выдохнул, поправил манжеты… Сел. Глаза налились расплавленным золотом.
– Ваше… – Арджун прокашлялся, с опаской глядя на улыбающегося подростка, уставившегося куда-то в стену. – Ваше императорское высочество. Вы… в порядке?
– В полном, – мягко произнес Скайуокер. – Все просто замечательно. Знаете, господин Шан, вы проделали огромную работу. Я очень рад, что на Набу работают такие компетентные специалисты.
Вос не сдержал мрачной ухмылки. Сейчас Люк как никогда напоминал своего деда. Тот тоже любит плести словесные кружева и изощренно издеваться над своими жертвами.
– Благодарю, Ваше императорское высочество, – кивнул польщенный мужчина.
– Вы сумели раскрыть преступление за ничтожно малый срок, смогли понять, кто стоит за этой бойней… Обнажить правду, – Люк повернулся, в упор уставившись на набуанца. – Меня смущает только одна вещь.
– Какая, милорд? – нахмурился Шан.
– Почему вы солгали?
Набуанец замер. Бесстрастно наблюдающая за происходящим Аша слегка наклонила голову, нахмурившись. Девушка тяжело оперлась на стол, повела плечами, устраиваясь поудобнее. Покушение, едва не увенчавшееся успехом, заставило ее резко повзрослеть. Теракт, массовая гибель людей, смерть ее родной сестры, горе семьи… А надо быть сильной, ведь она – королева и не имеет права проявлять слабость. Совершенно.
Она один раз позволила себе разрыдаться, получая молчаливое утешение от Люка… Который сам был не в лучшем состоянии. Аша ведь видела, какими глазами парень смотрел на ее сестру, но зависти совершенно не испытывала.
Это была не любовь, уж это Аша понимала, особенно после разговора с матерью, это была страсть. Может, поэтому Джасвиндер боялась?
Девушка знала, что ее сестра испытывала какой-то иррациональный страх. Парень ей нравился, да и как такой мог не понравиться? Красив, умен, прекрасно образован, богат, имеет такие перспективы на будущее… Мечта!
Вот только Джасвиндер аж трясло в присутствии Люцифера.
Сама Аша никак не могла понять почему. Да, тот ее пожирал взглядом, смотрел так, словно она уже принадлежала ему полностью, окончательно и бесповоротно, и от слишком наглых поползновений его удерживало только постоянное присутствие родни. А Джас дрожала, словно от холода, хоть и говорила о жаре, словно от печи.