Он никогда не испытывал ничего подобного прежде, его дар предвидения был достаточно слабым, но сейчас он казался себе практически всемогущим провидцем, консулом, играющим реальностями и вариантами не наступившего будущего.
Ученики суетились вокруг него, но магистр ничего не видел и не слышал, не отзывался на их призывы. Он смотрел вглубь себя и вдаль за горизонт, видя, как хрупкая тропа, которую он ощутил когда-то под ногами, превращается в широкий тракт, ведущий к величию.
Он был опасным, этот триумфальный путь, но он существовал, и это было самым главным.
Наконец Оби-Ван выдохнул, медленно, тяжело моргая в попытке прийти в себя. Мужчина с трудом встал, запахиваясь в мантию, на его губах медленно расплывалась робкая счастливая улыбка.
– Мастер?
– Мастер! Что с вами?!
– Дети… – Кеноби улыбнулся, поворачиваясь к столпившимся вокруг него ученикам. – Мы… Нам дали шанс. Я… Великая Сила! – мужчина всплеснул руками, схватившись за волосы, словно не веря самому себе. – Неужели мы все сделали правильно?
По щекам джедая текли слезы. Ученики озабоченно переглянулись.
– Мастер?
– Да, Салдит?
– Что… Что вы… видели? – запнулась девушка. Кеноби счастливо улыбнулся, молодея на глазах.
– У нас появился шанс… – прошептал невменяемый от всего случившегося магистр. Он постоял, оглядываясь с растерянным видом, но быстро встряхнулся. – Дети. Нам надо поговорить.
Разрушитель начал разгон, готовясь уйти в гипер. Расположившийся в каюте Люцифер сидел, скрестив ноги, размеренно дыша. Его окутывали тишина и спокойствие, парень осторожно трогал Узы Силы между собой и Леей, напевая любимую арию. Он знал, что сестра в безопасности, что вскоре она прибудет домой, что все в порядке, и это помогало удержаться на краю, медленно отползая от наполненной безумием бездны первобытных инстинктов.
– Нельзя… – тихо прошептал Люк, поглаживая кончиками пальцев сейбер. – Нельзя срываться… Дедушка будет недоволен…
Сейбер распался на множество частей, жемчужина и лордианский самоцвет вылетели из своих гнезд, закружившись бешеным хороводом.
– И так из Джерека барабан не сделал… – вздохнул парень с непритворным сожалением. – Поспешил. Нехорошо… Но я буду стараться. Я не опозорю свою семью. Нет. И буду держать себя в руках… – Люк счастливо улыбнулся, коснувшись замершей перед ним жемчужины пальцем. – Да. Буду. И мы скоро встретимся, друг мой…
Перед глазами вспыхнуло видение высокого светловолосого мужчины, держащего в руках светящийся шар-планету.
– Встретимся!
По каюте разнесся безумный смех.
Вейдер сидел в медитационной камере, пытаясь отрешиться от стоящей перед глазами картины. Обломки кораблей, изуродованные «Венаторы» и пара крейсеров мон-каламари, наполненные мертвыми телами, всепоглощающее ощущение смерти, засасывающее, словно болото. И бурлящая, как гейзер, Сила.
От «Победоносного» практически ничего не осталось, так, пара фрагментов. Палпатин погиб, забрав на тот свет всех своих врагов. Вейдер ощутил это, перед тем как порвались Узы, эту вспышку злобного удовлетворения. Шторм Силы перемолол корабли в пыль, но ситх не желал верить в то, что Дарт Сидиус просто-напросто погиб. Он не видел тела, а значит, есть шанс на то, что это всего лишь уловка. И плевать, что он не чувствует отца: при желании можно имитировать даже смерть.
– Сила освободит меня… – тихо прошептал мужчина, равнодушно наблюдая, как оплывает и растекается лужей, словно от жара, дека, лежащая на полу. В голове Лорда крутились тяжелые мысли. Остатки заградителя, вполне узнаваемые, навевали нехорошие подозрения. Корабли конвоя, сопровождавшие «Победоносный», уничтожены. Взрывы.
Ситх вздохнул, потерев разламывающиеся от боли виски. Он чувствовал себя загнанным в угол: до сих пор враги опережали их на шаг, а то и на два. Единственное, что радовало – Люк и Лея в безопасности на Корусанте, а о гибели Императора пока что никто не знает. С другой стороны…
Ситх осторожно тронул узы, связывающие его с сыном, и передернулся, тут же опуская щиты. Побыстрее бы добраться до Корусанта… При одной мысли о том, что может сотворить Люк в таком состоянии, ситху становилось дурно. Его сына мог укротить только Сидиус, своего деда Люк боялся. Не без оснований.
Палпатин был жестоким мастером, не склонным к рефлексиям и сантиментам, внука он дрессировал с полного одобрения Акаади, хотя программа обучения была своеобразной, судя по некоторым оговоркам Мола. Вейдер в это благоразумно не вникал, ему своих проблем хватало, однако слепцом он не был и отмечал особенности. Если, воспитывая его, Сидиус старался отсекать все лишнее, к примеру, привязанности, то Люка, наоборот, опутывали связями – чтобы сделать более управляемым. Наберри, Лея… Те же Белена, Делора, да и Тени. Сидиус даже против Ларсов не возражал!