Старуха хихикнула, делая еще один глоток.
– Да-а… – она помахала узловатыми пальцами, широкий рукав роскошного одеяния, висящего на тощем теле, как на вешалке, мотнулся в сторону, обнажая на миг запястье, покрытое воспаленными шрамами. – Малыш хорош… – в хриплом голосе звучало странное одобрение. – Далеко пойдет, паршивец.
– Госпожа, – простонал мужчина. Старуха насмешливо фыркнула.
– Хватит скулить, Пинно! Я никуда не уйду, – сварливо добавила она, отставляя пустой бокал. Здоровяк тяжело вздохнул. – Ну-ну, не куксись, Пинно! Ты ведь знаешь, что тебе меня не переупрямить.
– Знаю, госпожа, – смиренно вздохнул Пинно, потирая широкой ладонью лысую голову, украшенную татуировкой в виде паука. – Знаю. Но это не значит, что я не могу попытаться!
– Мой верный Пинно, – покачала головой женщина, переводя на собеседника взгляд. Глаза, затянутые молочно-белой пленкой, на миг осветились желтым. Она протянула руку, которую Пинно нежно, благоговейно поцеловал, бережно сжав мозолистыми пальцами. – Мой славный Пинно… Бежать бессмысленно, ты ведь это знаешь, – пробормотала она. Мужчина закивал, опустив глаза. – Да и зачем? Своего я добилась. Сидиус мертв. Моя месть свершилась. Пусть на это ушли годы, – тихо бормотала старуха, глядя слепыми глазами на своего последователя, – пусть я расплатилась за это всем, что у меня было, но он мертв. А мне уже недолго осталось…
– Да, госпожа, я знаю, – Пинно шмыгнул носом, вздыхая. – Знаю и уйду вслед за вами.
– Это хорошо, Пинно, – женщина улыбнулась, потрепав его по плечу. – Ты всегда был моим любимцем. Все концы зачищены?
– Да, госпожа, – перешел на деловой тон мужчина. – Все низшие и высшие мертвы. Остались только мы.
– Чудесно. Информация?
– Стерта. Все носители уничтожены.
– Очень хорошо, – одобрительно кивнула женщина, вставая. – Сообщение оставлено?
– Разумеется. Как вы повелели.
– Великолепно. Что ж… – женщина мысленно прикинула, все ли сделано. – Все хорошо… Да, – хриплый голос упал до шепота, – как ты хочешь умереть? – Она резко повернулась к глядящему на нее с обожанием Пинно, который возвышался над высокой женщиной на целую голову. – Сам? Или от моей руки?
– От вашей руки, госпожа, – Пинно упал на колени и пополз к ней. В глазах мужчины светились кошмарная, непоколебимая верность и абсолютная покорность. – Если вы… – густой бас наполнился робостью. Старуха кивнула, откидывая за плечи длинные седые волосы.
– Конечно, мой верный Пинно, конечно, – пробормотала она, прикладывая к широкой груди узкую костлявую ладонь. Вспышка Силы – и мужчина повалился на пол с блаженным выражением на лице. Женщина наклонилась, закрывая ему веки. – Спи, дорогой друг. И прощай.
Старуха распрямилась, поправляя сползающую с узких плеч робу, подозрительно похожую на те, что носили джедаи. Она моргнула, слепые глаза блеснули, наполняясь слезами.
– Вы отомщены, мастер, – пробормотала та, которую когда-то звали Комари Воса. Она безумно рассмеялась и тут же закашлялась кровью. Женщина вытерла рот рукавом, не беспокоясь о пятнах, достала из-за пазухи медальон, раскрывшийся со щелчком. С миниатюрного портрета на нее смотрел сурового вида мужчина с орлиным профилем, на плечах которого блестели фибулы с гербом Серенно. Тонкие пальцы погладили портрет, полные безумия слепые глаза наполнились любовью. – Ах, мастер, – покачала головой Комари, перешагнув через труп Пинно и направляясь в спальню. Шаги гулко отдавались в тишине, огромный замок был пуст. – Надеюсь, вы меня встретите на той стороне…
Комари нежно поцеловала изображение, сжимая медальон в руке.
– Я понимаю, – продолжала шептать давно сошедшая с ума от пыток в плену у Бандо Гора бывшая ученица мастера-джедая Яна Дуку, падшая на Темную сторону рыцарь Комари Воса. – Я все понимаю, честное слово. И не сержусь. Нет… – она улыбнулась, вновь целуя медальон. – Вы почти меня убили. Я понимаю, это не ваша вина, мастер, это все Сидиус виноват. Он вас заманил, он вас совратил. Вас ведь даже не помнят, мастер, – горько посетовала женщина, входя в спальню. – Даже не помнят… Разве что на Серенно, на вашей родине.
Она открыла шкафчик и достала оттуда сейбер. Бледно-голубой луч загудел, вырываясь из эмиттера.
– Я сохранила ваш меч, мастер. – Лезвие погасло, Комари прижала его к груди, как самую дорогую вещь во вселенной. – Не сердитесь. Я все сделала правильно. Погубивший вас мертв. Простите за то, что мне на это понадобилось так много времени.