И Трисса, если это, конечно, настоящее имя – Нарритт'рисса'мир, общалась с изгнанником с удовольствием. Он слышал, знал о такой семье, но это и все. Является ли женщина действительно той, кем себя назвала? Пятьдесят на пятьдесят, как говорит Люцифер. Или да, или нет.
Трисса была слишком спокойна, даже если учитывать немного отличающуюся от человеческой физиологию…
– Продолжаем, – твердо произнесла Иссард.
Боба довольно посмотрел на коробочку, в которой содержалось то, что стоило Императору приличной суммы денег, а Келу Скирате – сломанной руки, треснувших ребер, многочисленных ушибов и мерзкого настроения. Боба и сам был не самым легким в общении человеком, но Скирата… Тот еще фрукт.
Кел действительно получил от сбежавшей каминоанки способ остановить раннее старение клонированных солдат, вот только делиться им не спешил. Мандалорец использовал его для себя и нескольких принятых в семью клонов, но и только.
Никакие уговоры не действовали. Кел не отреагировал на очень щедрое вознаграждение, предложить которое был уполномочен Боба, на возможности получить услугу от самого влиятельного человека галактики и заслужить благодарность клонов… Он не хотел помогать: ни за вознаграждение, ни из альтруизма.
В конце концов Боба не выдержал и вызвал упрямого гундарка на поединок, который Скирата с треском проиграл, после чего с нескрываемой ненавистью дал требуемую информацию, едва не плюнув Фетту в лицо от избытка чувств. Боба только хмыкнул – подобным его было не пронять уже очень и очень давно.
Мужчина нежно взглянул на коробочку с кристаллом, стоящим миллионы, прикидывая, на какие цели потратит вознаграждение… Корабль дернулся, сигнализируя о скором выходе из гиперпространства. Мандалорец аккуратно спрятал сокровище в карман и направился в рубку.
Люк шел по огромному Тронному залу, каблуки стучали по полу из драгоценного коросского мрамора в звенящей тишине. Сейбер надежно держали магнитные захваты, фиксировавшие оружие на бедре, вышитый золотом воротник подпирал подбородок, плащ колыхался вокруг ног, стекая с плеч мягкими складками.
Люди и редкие не-люди замирали тихо и неподвижно, склоняясь, когда он проходил мимо, направляясь к трону, возле которого уже стояли Вейдер и Лея, показывая преемственность и вертикаль власти.
Люк прошел к трону и сел, твердо положив руки на подлокотники. Священнослужители начали читать благословения, падающие чеканными монетами на пол зала, все внимательно слушали. Простая церемония, короткая. Наконец голоса стихли, слова древнего языка планеты-столицы растворились в напряженной тишине.
– Да здравствует Император!
По залу прошла волна: все присутствующие поклонились. Стихло шуршание одежд, приглашенные на церемонию замерли, почтительно глядя на сидящего на троне юношу.
– Да здравствует Империя! – тихо произнес Люцифер, обводя зал холодным взглядом. Вот он, тот момент, который, как он знал, должен был наступить гораздо позже, но судьба внесла в это свои коррективы.
– Да здравствует Император! – прогремел зал.
Его дед мертв, его отец и сестра стоят по обе стороны от него, сияя в Силе. Вейдер горд неимоверно. Забавно, но Энакин Скайуокер никогда не хотел власти для себя, однако готов был взять ее, чтобы положить к чужим ногам. И теперь, видя своего сына на троне… Скажем так, ситх был счастлив. А вскоре он станет еще счастливее, если Люк правильно понял смутные идеи, витающие в воздухе.
Люк слегка повернул голову, приветственно кивнув. Неподалеку мягко сияли в Силе два призрака: Акаади и Квай-Гон. Забрак источал довольство, Джинн задумчиво поглаживал бородку, сохраняя непроницаемое джедайское лицо. Лея нетерпеливо вздохнула, и Люк встал, предлагая сестре руку. Зазвучала музыка, люди начали расступаться, готовясь как следует отпраздновать восхождение на трон Императора. Люцифер спустился по ступеням, и вселенная подрагивала в такт его шагам.
– Что скажете, господа? – Бывшие джедаи оккупировали угол, наслаждаясь напитками, разносимыми по залу официантами-людьми. Квинлан уже опустошил бокал и теперь приканчивал второй. Кота прищурился, высматривая жену, собирающую в толпе сплетни для будущего анализа. Кенто пожал плечами.