Оби-Ван смотрел в огромное окно, наслаждаясь видом. За прозрачной преградой сверкал огнями ночной Корусант, там шумел сад, в который можно было попасть, сделав пару шагов, однако гранд-магистр восстановленного в правах Ордена джедаев не столько оценивал прекрасное зрелище, сколько обдумывал произошедшее.
Год траура пролетел быстро. Конечно, пришлось немного ограничить свою деятельность, да и вообще принять меры, чтобы не попасться на глаза постоянно шныряющему вокруг Вейдеру, просеивающему космос частым ситом, но Кеноби не волновался. В конце концов, все эти годы он не дурью маялся, а выживал и рос в своем мастерстве, что и дало свои плоды.
Медитации и размышления показали мужчине, почему Люцифер предпочел истреблению мир, в отличие от покойного Палпатина. Старый ситх на такое никогда бы не пошел, однако его внук не был скован догмами и на все происходящее имел собственный взгляд.
Кеноби давно отказался от попытки подходить ко всему рационально или потому, что «так положено», теперь он вновь полагался на Силу, ведущую его сквозь опасности к светлому будущему, и как только истек срок траура, мужчина тут же прилетел на Корусант. Он совершенно не опасался за свою жизнь, как и тогда, год назад, хотя и предчувствовал огромные потрясения. И предчувствия его не обманули.
На этот раз на площадке его ждали лично Люцифер и Вейдер, пытающийся не сильно скрипеть зубами. Магистр вышел из шаттла, вежливо поклонился, с подозрением рассматривая слишком довольное лицо юного Императора, а затем его словно дубиной по голове ударили. Люцифер шагнул вперед, раскрывая объятия.
– Здравствуйте, дядя. Рад, что вы почтили нас своим присутствием. Добро пожаловать на Корусант.
Обалдевший от сказанного Оби-Ван только шокированно распахнул глаза, ловя реакцию бывшего падавана: судя по ощущению в Силе да и по лицу Темного лорда, такого Вейдер совершенно не ожидал. Впрочем, Кеноби недаром называли «Переговорщиком» – практика у него была обширнейшей, он с тринадцати лет мотался по таким дебрям галактики, где от умения быстро и адекватно реагировать зависели жизнь и здоровье. Мужчина сделал шаг вперед.
– Благодарю, племянник.
Кожу кололи острые взгляды, редкие, но крайне тщательно отобранные свидетели встречи едва не лопались от желания нести горячую новость в массы… Шансов избежать этого не было, оставалось только оседлать волну и нестись мимо рифов. В сознании тихо напевала Сила, и ее удовольствие и правильность происходящего щекотали нервы.
Что ж, видимо угроза нашествия кошмарных чужаков из другой вселенной достаточно сильна, чтобы ситх пошел на союз со своим врагом. Оби-Ван помнил кошмарное послевкусие видений, посещавших его все чаще в последнее время. А еще были рассказы тех, кто встречал этих отродий, невидимых в Силе, питающих дикую ненависть ко всему механическому, а также желающих истребить одаренных.
Когда на кону стоит выживание галактики, как-то не до обсуждения религиозных догм. Да и вообще, тут будешь за любую соломинку хвататься, а не только с врагами мирные договоры подписывать. И как жаль, что для того, чтобы понять эту немудреную истину, Ордену джедаев пришлось умереть и возродиться.
– Итак, дядюшка, – мягкий голос Люка заставил вздрогнуть, вынырнув из размышлений. – Что скажете?
– Согласен, – кивнул Кеноби. – Орден джедаев окажет поддержку Империи.
– Не за просто так, – проницательно отметил Люк. Оби-Ван пожал плечами.
– Естественно. Времена альтруизма прошли.
– Чудесно. Тогда… обсудим условия?
– Разумеется, племянник, – серебряные глаза Кеноби металлически блеснули, встречая расплавленное золото ситхов.
Наблюдающий за переговорами Вейдер только уважительно покачал головой. Он и подумать не мог, что Люк доведет свою жестокую шутку до конца. Объявив Оби-Вана Кеноби родственником, причем крайне близким (Ларсы давно мертвы и возражать против неожиданного прибавления в семье не могут, особенно Оуэн, неожиданно обзаведшийся братом, которому в Ордене когда-то поменяли фамилию, ведь привязанности осуждались), его сын одним махом придал легитимности распоряжению об амнистии уцелевших джедаев и разом отрезал пути для желающих порыться в делах давно минувших дней.
Семейные разборки – это очень сложная вещь. В такое лучше не лезть, особенно если это императорская семья.
Портной отступил на шаг, критически оценивая свое творение.
– Расправьте плечи, адмирал. Хорошо… Присядьте. Удобно? Нигде не тянет?