Траун подвигал руками, поприседал… Подошел к зеркалу, разглядывая отражение. Белоснежный мундир сиял, мягко облегая фигуру, подчеркивая ширину плеч и узость талии, стянутой кожаным ремнем. Нигде ни одной лишней складочки, сидит абсолютно идеально.
Пожилой мужчина одобрительно кивнул, обошел кругом, отмечая какие-то видимые только ему погрешности.
– Благодарю, адмирал. Будет готово через неделю.
Траун кивнул, с сожалением снимая с себя сшитый на живую нитку мундир. Вот еще одно отличие… Для гранд-адмиралов форму шили люди. Традиция… Недавняя, но сразу же полюбившаяся. Ощущение при примерке было непередаваемым.
Чисс вздохнул про себя, рассматривая огромную мастерскую. Никаких дроидов, только люди. Мастера высочайшего класса. Неожиданно Траун обнаружил нечто необычное и шагнул, чтобы рассмотреть поближе то, что его заинтересовало.
Мундир. Точная копия гранд-адмиральского, только алого цвета.
Чисс порылся в памяти, но не нашел ничего похожего. Явно какое-то нововведение… Это будет любопытно.
– Прекрасно. Тогда последняя примерка через неделю.
В груди тихо ворочалась гордость. Вот он, тот момент… Он уже не за горами. Еще немного, и на его груди засверкают планки. Да… Он знал, что рано или поздно, но этот день наступит, и пусть он глубоко благодарен покойному Палпатину, но верность Трауна принадлежит Люциферу. С того самого дня, когда он понял, что маленький Наследник выбрал его среди сотен других, желающих встать на вершину.
Квинлан и Кенто озадаченно переглянулись. Новость, свалившаяся как снег на голову, оказалась горячей, чем мустафарская лава. Орден джедаев восстановлен в правах. Кеноби – гранд-магистр – родственник Императора.
– Я думал, что меня ничем не удивишь, – пробормотал Марек, яростно скребя покрытый пробивающейся щетиной подбородок. – Я ошибался.
– Дядя? – Гранд-магистр Ордена имперских рыцарей был ошарашен. – С ума сойти. Кто бы мог подумать…
– И ты в это веришь? – скептически хмыкнул магистр Марек.
– А у нас есть выбор?
– М-да…
Некоторое время мужчины молчали, философски размышляя над тем, что жизнь – штука непредсказуемая.
– Выпьем? – Вос зазвенел бокалами. Кенто заинтересованно заглянул в бар.
– По поводу?
– Теперь наша жизнь станет еще веселее! Кеноби вернулся.
– О, да. Что-то будет. Это ж Кеноби!
– Это точно.
Аша Джиманти, носящая тронное имя Джаятри, что означает «Победоносная», развела руки в стороны, замерев перед огромным зеркалом во всю стену. Раздался звон, тонкие пальцы служанки расстегнули широкое жесткое колье – настоящий металлический воротник, напоминающий излишне декорированный горжет от боевых доспехов. Аша вздохнула, слегка наклонила голову. Вновь замерла. Служанки осторожно расстегнули потайные застежки, снимая тяжелое верхнее платье, жесткое, расшитое золотыми нитями. Черный материал переливался еле видными муаровыми узорами, лишь подчеркнутыми контрастно выделяющейся вышивкой. Золото и вкрапления алого.
Не имперские цвета, как можно подумать, но целое послание для понимающего сложный символизм набуанского этикета. Твердость, непоколебимые принципы, выносливость… Надежда и капля стремления к жизни.
Платье надели на манекен, Аша с облегчением опустила руки. Тяжелое… Но иначе нельзя. Королевская ноша не для слабых духом и телом.
Сняли корону, усыпанную бриллиантами, украшения упрятали в обитые бархатом ящики, юная королева окончательно избавилась от одежды и прошла в ванную комнату, готовясь снять грим и смыть с себя усталость. Одна из девушек помогла вымыться, вторая подала полотенце, третья – ночную рубашку.
Аша с облегченным стоном залезла под мягкое одеяло, с наслаждением вытягиваясь во весь рост, шевеля пальцами ног. Пусть она была измотана, пусть три дня празднеств, посвященных первой годовщине вступления Люцифера на престол, дались тяжело, но это того стоило.
Это действительно того стоило.
Аша вспоминала взгляд Императора, открывшего коробку с подарком, и улыбалась. Ее расчет оказался верен. Это действительно сработало! Она не зря заплатила огромные деньги за консультации специалиста. Она недаром тратила время, изучая хроники и мемуары, описывающие обычаи и привычки правителей-ситхов, иногда с трудом сдерживая рвотные позывы. Она недаром размышляла и обдумывала свою так внезапно расцветшую в сердце влюбленность.
Ей пришлось не только признать свои чувства, но и решиться на борьбу. А ведь тогда, когда погибла Джасвиндер, ей казалось, что это не имеет значения. Она почти сдалась… Что ж. Ей надо оправдывать свое имя. Так она и поступит.