– Эта штука была на Мейнарде, когда он меня похитил, – задумчиво принялся рассказывать Люк. – Я это помню. Когда очнулся, уже на корабле, он работал, поэтому я не смог тебя позвать. А так хотелось… – тоскливо выдохнул мальчик, но тут же улыбнулся. – Мейнард его носил постоянно, потом он куда-то улетел, но перед этим по настоянию Акаади снял… И именно поэтому мне удалось его достать, а затем и выбраться с базы, где мы жили, на поверхность. Первый раз видел столько зелени… – ребенок задумчиво покрутил головой, вспоминая пережитое потрясение: буйство зелени, неимоверно яркие краски, все такое странное… И влажный воздух.
Вейдер прикрыл глаза, считывая образы, непроизвольно транслируемые вспомнившим побег сыном. Огромные помещения, вырубленные в скале; мелькнувшее лицо покрытого татуировками мужчины, бросившегося вперед; шок и потрясение при виде резко отличающегося от привычного Татуина пейзажа; постоянное напряжение; все такое огромное, а он такой маленький… И полупрозрачная фигура, идущая рядом.
– Кто такой Акаади?
Люк улыбнулся и, раздвинув стенки сумки, извлек небольшую пирамидку, в которой Вейдер с диким изумлением опознал ситхский голокрон.
– Знакомься, отец. Это – Акаади, один из ситхов, подчинявшихся Ревану. Мой учитель. Мы заключили сделку – он помогает мне добраться до тебя целым и невредимым, а я признаю его моим первым учителем.
Вейдер замер, сверля голокрон взглядом, переваривая неожиданное заявление сына. Наконец, мозг вычленил главное, сложив ранее разрозненные факты.
– Это по его указанию тебя похитил Мейнард? – прошипел Вейдер, стискивая кулаки и слегка подаваясь вперед. Люк расплылся в широченной, счастливой до ужаса пакостной улыбке.
– Ага! Он сам мне это сказал! Еще в первый день!
– Да ну?! – бешенство растеклось по помещению, словно прорвавшая дамбу река, заставив Люка вздрогнуть, отступить на шаг и прикрыть глаза, впитывая бушующую энергию. Резко подавшийся к столу в диком порыве раздавить голокрон Вейдер бросил взгляд на сына и задумчиво прищурился: ребенок вытянулся в струнку, прикрыв глаза и тяжело дыша, руки, сжатые в кулачки, дрожали.
– Супер… – выдохнул Люк, распахнув шальные глаза и едва удерживая себя от движения. Он чувствовал себя батарейкой, которую неожиданно резко зарядили, и теперь тело просто переполняла энергия, и в то же время хотелось просто упасть и ничего не делать, наслаждаясь покоем.
– Гхм! – озадаченно хмыкнул мужчина, изумленно изучая демонстрирующего крайне необычную реакцию отпрыска. Мальчик счастливо улыбался и слегка покачивался, часто моргая и явно пытаясь прийти в себя. – Интересно…
– А? – повернулся к нему Люк. Вейдер выдохнул, сверля взглядом металлическую пирамидку, в голове роились мысли. Голокрон… И не просто голокрон, а голокрон с обитателем! Это редкость… Тем более, ситх времен Ревана. И Люк сумел заключить выгодную сделку? Крайне интересно! Конечно, Призрака надо наказать, это даже не обсуждается, но терять источник знаний… Если Мастер узнает, что Вейдер повредил такую ценность в приступе банальной ярости – он его наизнанку вывернет и скажет, что так и было, а такое развитие событий допускать нежелательно.
С другой стороны, можно ведь наказать так, чтобы для них была польза, а Мастер наверняка знает способ, да и Люк заявил, что этот самый Акаади ему помог…
Вздохнув, ситх сжал кулаки, но все же успокоился и оценивающе посмотрел на стоящую на столе ценность.
– Мастеру отдам, – от низкого голоса, заполнившего кабинет, у Люка по спине промчались мурашки, – на опыты, – злорадно оскалился под маской Вейдер, предвкушая дивное зрелище.
– Круто… – довольно выдохнул счастливый Люк, – а кто такой Мастер? Император?
– Да, – неторопливо кивнул ситх, понимая, что с каждой минутой общения у него появляется все больше и больше вопросов. – Именно он. Ладно! – мужчина встряхнулся, сверля подозрительным взглядом сумку. – Там еще что-то есть?
– Только клык крайт-дракона, – успокоил его мальчик, доставая что-то, завернутое в тряпочку, – и жемчужина. Пришлось повозиться, чтобы достать!
Вейдер побарабанил пальцами по столешнице, изучая лежащие перед ним предметы – доказательства невероятной удачливости его сына, как сказали бы неодаренные. А вот одаренные высказались бы по другому: не удача, а влияние Силы конкретной личности на проявленную реальность.