Открылась дверь, в кабинет вошел гвардеец.
– Проводите дитя в мои сады. Иди, Люк. Погуляй немного.
– Да, Ваше величество.
Император дождался ухода ребенка, после чего короткий разряд Молнии вырвал его ученика из глубин самокопания.
– Встань.
Сидиус быстро направился к дверям, едва ли не волоча за собой практически невменяемого Вейдера. Комнаты промелькнули одна за другой, ситх распахнул дверь и вошел в огромный тренировочный зал, сзади грохотали шаги ученика. Короткий взмах руки – и тяжелые двери закрылись, Сидиус резко повернулся, снимая кокон Силы и выпуская из левой руки извивающуюся плеть Молнии, отбросившей Вейдера на несколько шагов. Мужчина коротко взрыкнул, выхватывая меч, и бросился в атаку.
Бешенство вырвалось наружу черной дымкой, окутавшей бронированную фигуру, зажегшей в груди дикое пламя, растекшейся кровавыми прожилками по белкам вспыхнувших золотом глаз. Алый меч загудел, сталкиваясь со своим собратом, Молнии вспороли воздух, заставляя рычать, ловя их лезвием и рукой. Взбесившаяся, вышедшая из-под контроля Сила рвала все окружающее на части и откатывалась от Императора, как волны от непоколебимо стоящего утеса.
Сидиус с легкостью скользил по залу, размазываясь в пространстве, жаля ученика Молниями, откидывая Силой, прибивая его к полу многотонным прессом своей воли. Меч сплетал вокруг него алую паутину, в которой вязли яростные атаки Вейдера, ситх пеленал его, словно паук – муху, заставляя совершать ошибки и выдыхаться.
Бронированная спина в очередной раз встретилась с полом, и Вейдер замер, не в силах пошевелиться. Рядом бесшумно, словно призрак, возник довольный Палпатин, азартно сверкая золотом глаз.
– Успокоился… сын?
– Да… отец, – запнулся Вейдер. Было странно называть учителя отцом, непривычно. Вейдер с детства знал, что у него есть только мать, что он – особенный… Что не мешало ему мечтать о том, как бы это было – иметь полную семью. Он тогда и к Квай-Гону потянулся так сильно, потому что тот отнесся к нему не как к очередному одаренному ребенку, а почти как к родственнику. Не совсем, конечно, но ему хватило и этой малости, даже сейчас Вейдер относился к Джинну с пиететом.
Потом он познакомился с сенатором, и Палпатин, демонстрирующий заботу, относящийся к нему как к равному, выделяющий его из толпы джедаев… Он тоже стал каким-то своим, родным, каким никогда не был ни Кеноби, без конца пиливший его, ни остальные рыцари и магистры. Он был жутко одинок во всей этой толпе, именно поэтому он так вцепился в Падме, любившую только его.
А потом он сам ее уничтожил и едва не убил своего сына. Сына, который помнит, как умирала его мать и едва не умер он сам, сына, который лезет к нему на руки и ловит с восхищением каждое слово, сына, который любит его, невзирая ни на что.
Как это может быть? Как?
– Тогда идем. Люк ждет.
Вейдер встал, поправляя плащ, и направился вслед за нетерпеливо махнувшим ему Императором.
– Хорошо, продолжим. Итак, Люк, ты сказал, что у тебя есть сестра…
– Да, Ваше величество. Она тоже, как я… Только слабее…
Люк нахмурился, вспоминая ощущения от Леи: маленькая звезда, комок чистого Света, потом расплылся в улыбке.
– Она такая… сияющая… Светлая. Я помню, как ей было больно… А сейчас… Я ее не чувствую. Когда нас разделили, Кеноби, видно, что-то сделал, потому что было больно, здесь, – он прижал руку к груди, – словно что-то порвалось. Я смог разбить этот… барьер, дракон меня очень сильно испугал, я от ужаса даже папу смог позвать. А вот Лея… – ребенок скорбно покачал головой, – я ее не чувствую. Совсем. Странно…
Скрип протезов Вейдера разнесся по кабинету, вызвав недовольный взгляд Палпатина. Люк озабоченно осмотрел отца и поджал губы: от мужчины тянуло целой смесью негативных чувств. Сидиус с интересом подался вперед.
– Скажи, Люк, что ты чувствуешь к отцу?
Вейдер замер под внимательным взглядом синих глаз. Люк задумался, слегка наклонив голову.
– Любовь, – твердо изрек он.
Вейдер вскочил, сжимая кулаки.
– Как?.. – выдохнул он. – Как ты можешь меня… любить? Зная, что я сделал?!
Люк беспомощно пошевелил рукой, недоуменно глядя то на отца, то на внимательно наблюдающего за ним, сканирующего его своей Силой Императора, пытаясь подобрать слова.
– Глупый вопрос, – наконец пожал плечами мальчик. – Ты – моя семья. Мой отец. Как можно тебя не любить?