Сгибая блондина за шею вниз, правой рукой хватает его правую руку и заворачивает вверх, пытаясь её сломать, но он приложил слишком много силы. Он оторвал её, как лягушачью лапку, и отбросил в сторону. Крик блондина кажется заполнил весь дом, но Димитра это не волновало. Бешенство заполнило его разум, только крик любимой смог вывести его из этого состояния, но тут же пришёл страхи боль за птичку.
Она кричала от боли, выгибаясь дугой и прижимая рукой рану от укуса. Смотря на Димитра глазами полными страха и неизвестности.
Отрывая вторую руку ублюдка и тоже отбросив, он кинулся к ней, уже не обращая на опасность со стороны него. Все равно он уже не жилец.
Вера кричала от обжигающей боли, присутствующей во всём теле. По венам будто течет раскалённая лава а кости разом ломают на мелкие кусочки. Дышать трудно, все спирает, не дает пройти.
— Дорогая моя, - падает на колени перед ней, руки трясутся в лихорадке, а из глаз текут слезы. Кажется это его первый раз... Неет, первый раз его слезы текли, когда он обнимал свою растерзанную мать, в той проклятой церкви при осаде. Второй. Второй раз за четыреста лет он плакал. Если бы его увидели сейчас другие вампиры, то не поверили бы своим глазам. Бесстрашный и жестокий Димитрий Вельц пускает слезы.
Вероника снова выгибается от очередной вспышки боли, и Вельц хватает её и прижимает сильней. Убирая мокрые волосы от пота с её лица, целует бледное лицо. Но вдруг его осенило. Боль не должна быть настолько сильной, даже с высоким болевым пороком таких симптомов не наблюдалось, а значит яда в крови слишком много. Времени еще мало, нужно просто отпить яд.
Он впивается в место укуса, и понимает, насколько трудно ему будет оторваться. Она слишком сладкая, пряная. Глаза наливаются кровью, и с каждым глотком ему труднее сохранять рассудок.
— Что ты творишь?!! - непонятно от куда взявшийся Герман отрывает его от девушки. Но он поддается с трудом. — Угомонись старик, ты убиваешь её!
Димитрий смотрит на друга одурманивающим взглядом и начинает постепенно приходить в себя.
— Блядь! - воет неистово вампир, хватаясь за голову. Он смотрит на Веру, она лежит тихо, будто спит. — Я лишь хотел отпить яд.
— Все хорошо, слышишь? - Герман щупает пульс на руке девушки. — Пульс есть, значит оборот должен пройти без осложнений.
Димитрий успокаивается, снова кидается к ней, прикладывая руку к животу.
— Я не слышу стук, - еле шепчет Димитрий. — Мой ребёнок!
— Нужно сваливать от сюда, - друг осматривается вокруг и морщится, — Мда, ты в своем репертуаре. Пошли. Вставай! - кричит он на друга, не сдерживаясь. — Девка твоя дышит, а с ребенком решим, может и нет его совсем.
Герман берет Веру на руки, но Димитрий её тут же отбирает.
— Я сам.
— Я не претендую, - сдается сразу тот, поднимая руки в отступлении.
Эпилог.
— Три дня прошло, почему она не приходит в себя? Она лежит как труп! Может я переборщил? - Димитрий смотрел на друга с отчаянной мольбой в глазах.
Они сидели на маленьких черных диванах из кожи в его рабочем кабинете друг на против друга, на столе стоял виски со льдом. Вампир запивал горе, а друг от бессилия помочь тому.
Герман очень устал за эти дни, спасая их обоих. Даже на войне не чувствовал такой усталости.
— Я сам не знаю, ясно?! - не выдержав, повысил голос старый друг, со звоном поставив стакан на стол.— По всем показаниям должно пройти все отлично.
— Блядь, какой же я мудак, - откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза от усталости, продолжил, — Если бы я сделал как он просил. М-м-м! Сука!
— Жди, - спокойно отрезал друг, тоже закрыв глаза.
Герман понимал его состояние, смотреть на друга было больно, словно вспоминается то время, когда хоронили его матушку. Похож на спившегося алкоголика - потрепанный, пахнет непонятно чем и лицо бледное осунувшееся. Но ни чем помочь в данном случае он не может, остаётся только ждать.
Он извел его своими просьбами хоть как-то спасти его ребёнка. Причитал и причитал - " Друг, умоляю тебя спаси его! Сделай что нибудь! " . Герман испытал тихий ужас, наблюдая за ним. Видеть его таким - мучительно.
Чтобы хоть на немного успокоить его, ему пришлось вызвать специалиста и аппаратуру УЗИ. Надо было видеть глаза врача, но внушение на то и внушение, чтобы все прошло тихо.
По результатам в утробе Вероники ребёнка не было. Хоть и Димитрий был спокоен в этом плане, но вскоре придумал новую головную боль. Если бы он знал это наперёд, то не был бы так импульсивен. Если бы он рассчитал все до конца, с птичкой все было бы в порядке. Он корил себя, обвинял, бил кулаками по своей, как ему казалось, никчёмной тупой башке.