Каждый вечер мы выезжали на поиски того сгоревшего дома. Я смутно помнила направление, в котором бежала, но память подводила меня. Утром снова садились в машину, объезжали окрестности, проверяли каждую заброшенную постройку в радиусе нескольких миль от места, где Адриан меня сбил.
— Странно, — сказал он на пятый день поисков, когда мы остановились перекусить на обочине. — Как будто призрак ищем. Либо мы смотрим не там, либо…
— Либо кто-то очень тщательно замёл следы, — закончила я за него.
Постепенно я стала замечать, что наши вечера у камина превращаются в своеобразный ритуал. После очередной неудачной поездки Адриан открывал бутылку вина, мы садились в кресла возле огня и просто разговаривали. Оказалось, что за своими сдержанными манерами он скрывал удивительную жизнь.
— Два года назад я был в Марракеше, — рассказывал он, глядя на огонь. — Представляешь, просыпаешься на рассвете от звука призыва к молитве, выходишь на террасу, а перед тобой весь город как на ладони, и горы вдалеке.
В его глазах отражались языки пламени, когда он говорил о своих путешествиях — Париже, Токио, Буэнос-Айресе. Последние годы он много разъезжал по работе, но недавно решил притормозить.
— Иногда нужно остановиться и просто быть на одном месте, — сказал он однажды. В такие моменты он казался старше своих тридцати пяти, но в хорошем смысле — как человек, познавший мир и нашедший в нем свое место.
На третий день моего пребывания в его доме Адриан показал мне свою библиотеку. Я не ожидала увидеть нечто подобное — целая комната, от пола до потолка заставленная книжными полками. Деревянная лестница на колесиках позволяла добраться до самых верхних рядов.
— Боже мой, — выдохнула я, входя в комнату. — Это же… настоящая библиотека.
— Моя слабость, — улыбнулся Адриан, проводя рукой по корешкам. — Каждый раз, возвращаясь из поездки, я привозил что-нибудь. Эту коллекцию первых изданий Хемингуэя нашёл в букинистическом магазине в Париже. А вот эти книги по архитектуре из Рима.
Я развернулась, пытаясь охватить взглядом все это великолепие. На небольшом круглом столике возле окна стояла античная лампа с зеленым абажуром, рядом уютное кресло и пуфик для ног.
— Можешь приходить сюда, когда захочешь, — сказал Адриан. — Мне кажется, тебе здесь понравится.
И я действительно полюбила это место. Библиотека стала моим убежищем. Часами я могла сидеть в кресле, листая старинные атласы или зачитываясь романами на языках, которых не понимала, но любовалась шрифтами и иллюстрациями.
Готовка тоже стала моим способом отвлечься. Я нашла в библиотеке целую секцию кулинарных книг — от классической французской кухни до экзотических рецептов из стран, чьи названия я с трудом могла произнести. На завтраки я готовила воздушные омлеты и блинчики с ягодами, на обед — легкие салаты и супы, а ужины превращались в настоящие пиршества с запеченным мясом, домашней пастой и овощами, приготовленными по средиземноморским рецептам.
— Это невероятно вкусно, — говорил Адриан, пробуя очередное блюдо. — Ты никогда не думала о карьере шеф-повара?
От его комплиментов внутри разливалось приятное тепло. В такие моменты я почти забывала о том, что привело меня в этот дом.
Почти.
Однажды утром я решилась позвонить в университет. После нескольких гудков трубку сняла секретарь.
— Здравствуйте, это Рейвен Крос, — мой голос звучал увереннее, чем я себя чувствовала. — Я хотела бы сообщить, что отсутствую из-за болезни и семейных обстоятельств. Планирую вернуться и наверстать пропущенное.
— О, мисс Крос, — в голосе женщины прозвучало облегчение. — Конечно. Вам потребуется предоставить соответствующие справки, когда вернетесь.
— Это не будет проблемой, — заверила я, глядя на Адриана, который сидел рядом и кивал.
Когда я положила трубку, он улыбнулся:
— У меня есть знакомые врачи в Денвере. А у них наверняка есть коллеги в Уинсоре. Справки будут.
Меня удивляло и одновременно успокаивало то, как легко он решал проблемы, которые казались мне непреодолимыми. В его присутствии мир становился чуточку безопаснее. И пусть мы так и не нашли тот сгоревший дом, пусть все наши попытки найти зацепки против Скарлетт пока заканчивались ничем, я впервые за долгое время почувствовала, что не одна. Но ненадолго.
Солнечные лучи пробивались сквозь кухонные шторы, пока я неспешно размешивала утренний кофе. Адриан сидел напротив, увлеченный завтраком, когда его телефон вдруг разразился звонком.
— Прости, нужно ответить, — он поднялся и вышел в коридор.
Я продолжала завтракать, прислушиваясь к приглушенному разговору из соседней комнаты. Голос Адриана звучал отрывисто, сухо, но отчетливо напряженно.
Когда он вернулся на кухню, его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась тревога.
— Рейвен, мне нужно срочно уехать, — он опустился на стул, отодвинув недоеденный тост. — Дела. Неотложные. Вернусь завтра, максимум послезавтра.
Ложка замерла в моей руке. Паника поднялась во мне волной.
— Но…
— Всё будет в порядке, — Адриан потянулся через стол и сжал мою ладонь. — Запрешься на все замки. Я всегда на связи. Если что-то — звони немедленно.
Он вытащил связку ключей из кармана и положил на стол перед мной.
— Проверь все окна и двери, — его слова звучали почти как приказ, а взгляд выдавал беспокойство, которым он не мог со мной поделиться.
Я кивнула, ощущая, как сердце колотится о ребра. Через двадцать минут его машина уже выезжала за ворота, оставляя меня наедине с недопитым кофе, пустым домом и гнетущей тишиной.
День одиночества растянулся, как резиновый. Я позвонила маме — её голос звучал неестественно бодро, что всегда выдавало её очередной “эпизод”. Она говорила о каких-то новых друзьях, и я сжимала телефон до боли в пальцах, зная, что это наверняка очередные собутыльники.
После разговора я долго сидела у окна, наблюдая за тенями, которые отбрасывали деревья на газон перед домом. Потом открыла ноутбук, решив проверить новости. Имя Дюбе выскочило в первых трех статьях — Роберт Дюбе, отец Лиама, анонсировал новый проект застройки элитного района. На фотографии он стоял с той же надменностью, что и его сын, только в глазах была холодная расчетливость, где у Лиама жила ярость.
К вечеру я прошла в библиотеку и взяла наугад какой-то психологический триллер. Но строчки расплывались перед глазами — мысли постоянно возвращались то к Лиаму, то к Скарлетт, то к маме.
Интернет в доме работал с перебоями. Сигнал то появлялся, то исчезал, словно насмехаясь над моими попытками отвлечься. Я хотела поискать информацию о случаях пропажи девушек в нашем городе, может быть, найти какие-то закономерности. Кто знал, может быть, я не первая от кого Скарлетт пыталась избавиться.
Связь снова пропала, когда я только начала читать какую-то статью. Чертыхнувшись, я вспомнила, что Адриан упоминал о роутере в своем кабинете.
Я никогда не заходила туда раньше — это казалось вторжением в его личное пространство. Но сейчас мне действительно нужен был интернет, это было почти жизненно необходимо.
Кабинет располагался в конце коридора. Массивная деревянная дверь поддалась с тихим скрипом. Просторная комната с книжными полками, рабочим столом и кожаным креслом выглядела стерильно аккуратной. Роутер я заметила сразу — он мигал на низкой тумбочке рядом со столом.
Наклонившись, я проверила провода, когда мой взгляд зацепился за необычно яркую красную папку, выделявшуюся среди других документов на столе. Я выпрямилась, и фамилия, написанная на ней крупными черными буквами, ударила меня под дых.
ДЮБЕ.
Сначала я решила, что мне померещилось. Протерла глаза, как в дешевом фильме, не веря тому, что вижу. Но буквы не исчезали, не превращались в другую фамилию. Они оставались на месте, словно неоновая вывеска, кричащая о чем-то, чего я еще не понимала.