— И как давно вы вместе? — спросил Лиам, игнорируя отца, в его голосе звучало что-то, похожее на обвинение.
— Почти год, — солгал Адриан, нежно целуя меня в висок. От этого жеста меня бросило в жар, хотя я знала, что это всего лишь часть игры. — Мы старались держать наши отношения подальше от посторонних глаз.
Лиам ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья:
— Как благоразумно.
Скарлетт, очевидно ощутив растущее напряжение, мягко взяла Лиама под руку.
— Лиам, здесь слишком душно. Пойдём на террасу, мне нужен воздух.
— Конечно, — отозвался он тихо, но прежде, чем повернуться, задержал на мне тяжёлый, предупреждающий взгляд.
Я выдохнула, только когда они отошли на достаточное расстояние.
— Мне нужно в уборную, — прошептала я Адриану. — Скоро вернусь.
Он кивнул, продолжая что-то обсуждать с Робертом.
Мраморный коридор, ведущий к дамской комнате, был пуст и тих. Мои каблуки стучали по полу, эхом отражаясь от стен. Мысли путались. Почему Лиам смотрел на меня так? Почему его взгляд был таким… обвиняющим?
Я не успела даже осознать, что происходит. Резкий рывок за запястье — и я оказалась втянутой в боковую комнату. Дверь захлопнулась, и я услышала щелчок замка.
Темнота. А потом — его запах. Терпкий аромат с нотами цитруса и пряностей. Запах, который я научилась узнавать на наших сеансах, когда он приближался слишком близко, нарушая мое личное пространство.
— Лиам, — выдохнула я, пытаясь разглядеть его в тусклом свете, проникающем через окна.
Глава 16
Мое сердце билось так сильно, что я была уверена — он должен слышать его стук. В крови бушевал коктейль из страха, гнева и… чего-то еще. Чего-то, что я отказывалась признавать даже перед собой.
Я ощутила его присутствие прежде, чем увидела его. Жар его тела, его дыхание — слишком близко. Он сделал шаг вперед, и слабый свет выхватил из темноты контуры его лица. Челюсть напряжена, глаза сощурены, в них нескрываемая буря эмоций.
— Какого хрена ты творишь? — процедил он, делая шаг ко мне. От его голоса по коже пробежала дрожь — низкого, опасного, с той хрипотцой, которая раньше даже заставляла меня таять.
— О чем ты? — я вздернула подбородок, хотя внутри всё сжалось от боли и страха.
— Не играй со мной в свои блядские игры Рейвен, — прорычал он, приближаясь еще на шаг. — Почему ты здесь? И о каких блядь отношениях, говорил этот урод?
Я попыталась сделать вдох, но воздух казался слишком тяжелым. Ненавидела эту реакцию своего тела — предательскую дрожь в коленях, жар, разливающийся по венам.
— Адриан мой мужчина и…
— Ты уже раздвинула для него ноги? — его слова хлестнули как кнут, грубые, унизительные, болезненные. — Или вы трахались еще до того, как ты кончала подо мной?
Ярость вспыхнула во мне, раскаленная и всепоглощающая, затмевая боль и страх. Щеки запылали, словно от пощечины.
— Не смей, — выдохнула я, чувствуя, как дрожит голос. — Не смей так со мной разговаривать! Я не обязана перед тобой отчитываться Лиам! И если ты не забыл, то ты сам выбросил меня из своей жизни, помнишь?
Он сделал последний шаг, и моя спина коснулась холодной стены. Его тело было в миллиметрах от моего — я ощущала жар, исходящий от него, видела, как пульсирует венка на его шее.
— Я искал тебя, — его голос внезапно стал тише, напряженнее, в нем проскользнула какая-то отчаянная нотка. — Каждый ебаный день…
Я почувствовала, как что-то надломилось внутри, но решительно задавила это ощущение. Нельзя верить ему. Только не снова.
— А теперь ты нашел меня, — перебила я, стараясь, чтобы голос звучал холодно. — И видишь, что со мной все прекрасно. Я счастлива. С другим мужчиной.
В его глазах что-то опасно вспыхнуло. Рука молниеносным движением обхватила мою шею — не сжимая, но властно удерживая на месте. Большой палец прошелся по линии челюсти, вызывая предательскую дрожь во всем теле. Опасный. Собственник. Хищник.
— Ты забыла, кому принадлежишь, детка, — прошептал он, его дыхание обжигало мои губы. От аромата его кожи кружилась голова. — Ты, блядь, моя. Каждый гребаный сантиметр твоего тела — мой.
Воспоминания вспыхнули с новой силой — его руки, исследующие каждый изгиб моего тела, его губы, целующие меня так, словно я была воздухом, необходимым ему для жизни.
Ненависть и желание сплелись внутри в один тугой, мучительный узел.
— Я никогда не была твоей, Лиам! — слова вырвались почти криком, насквозь пропитанные горечью и обидой. — Не знаю, что ты себе вообразил, но между нами была только постель. Один трофей в твоей коллекции, верно? Еще одна победа для твоего эго?
Его глаза потемнели до почти черного.
— Это было бы не просто постелью, если бы ты не сбежала, — процедил он, и я увидела, как желваки заиграли на его лице.
— Я не сбежала! — жар ярости затопил сознание. — Ты выставил меня! “Это было даже проще, чем я думал” — твои чертовы слова после того, как мы…
— После того, как ты кончала, выкрикивая мое имя? — его губы изогнулись в жесткой, почти жестокой усмешке. Палец на моей шее чуть надавил, заставляя запрокинуть голову и встретиться с его взглядом. — Зацелованная, растрепанная, с моими следами между бедер. А теперь ты с ним. Кстати, ты не беременна? Мы не предохранялись в тот раз. Может, ты уже носишь моего ребенка?
Кровь отхлынула от моего лица, оставляя холод и оцепенение. Этот удар был подлым, безжалостным, рассчитанным на то, чтобы причинить боль.
— Ты омерзителен, — прошептала я, чувствуя комок в горле.
— А может, стоит рассказать об этом твоему драгоценному Адриану? — продолжал он безжалостно, впиваясь в меня взглядом. — Как ты скулила от удовольствия подо мной? Как умоляла не останавливаться, когда я трахал тебя так глубоко, что ты забывала собственное имя?
Ярость вспыхнула белым пламенем, и моя рука взметнулась сама, оставляя красный след на его щеке. Звук пощечины прозвучал оглушительно в пустом коридоре.
Лиам замер, его глаза превратились в черные омуты, полные опасной, первобытной энергии. А потом, прежде чем я смогла отреагировать, его губы обрушились на мои с такой силой, что я почувствовала вкус собственной помады, смешанный с металлическим привкусом — то ли моей, то ли его крови.
Этот поцелуй был битвой — яростной, безжалостной. Не нежность, а владение. Его зубы терзали мои губы, язык вторгался, подчиняя, заявляя права. Рука на моей шее удерживала неподвижно, вторая скользнула вниз, обхватывая талию, вжимая в стену с такой силой, что дыхание перехватило. Я чувствовала каждый дюйм его тела, прижатый к моему — напряженные мышцы, жар, твердое доказательство его желания, упирающееся в мой живот.
Мои руки уперлись в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но тело предательски таяло под его напором. Ненавижу. Я и себя ненавидела за эту слабость, за то, как быстро он мог разрушить все мои защиты. Ненавидела его за власть, которую он все еще имел надо мной.
— Прекрати, — выдохнула я в его губы, когда он наконец позволил мне сделать вдох. Голос звучал хрипло, предательские слезы жгли глаза. — Я знаю, что ты женишься на Скарлетт.
Его глаза сузились, в них мелькнуло что-то, похожее на шок.
— Откуда ты…? — он не закончил фразу, отступив на полшага. Понимание отразилось на его лице. — Адриан. Конечно же, этот сукин сын.
— Это правда? — я смотрела прямо в его глаза, пытаясь найти ответ, хотя сердце разрывалось от боли и унижения. Ненавидя себя за то, что мне все еще не все равно.
Лиам отстранился, пронзая меня взглядом стальных глаз. Уголок его рта дернулся в намеке на улыбку, но глаза оставались холодными, как лед.
— Со своей будущей женой я как-нибудь сам разберусь, — процедил он сквозь зубы, подмигнув мне так интимно, будто мы делили кровавую тайну.
Его пальцы, до этого сжимавшие мое горло, внезапно разжались. Воздух ворвался в мои легкие болезненным потоком, заставляя меня судорожно хватать ртом кислород.