Пятнадцать минут до совещания. Пятнадцать минут до того момента, когда отец войдёт с этой его фирменной ухмылкой. С этим взглядом, говорящим “наконец-то ты там, где я хотел тебя видеть”. Сука.
Костяшки правой руки пульсировали болью — живым напоминанием о вчерашней ярости. Боксёрская груша трещала по швам, когда я избивал её, представляя лицо этого ублюдка Адриана. Чувствуя, как кожа на руках рвётся, как кровь смешивается с потом. Легче не стало.
Рейвен.
Три недели. Три грёбаных недели без единого слова. Я искал её везде. Названивал, писал, ездил к её квартире, расспрашивал знакомых. Пустота. Тишина. Словно её стёрли из моей реальности.
Я почти поверил, что с ней что-то случилось. Что она в беде. Что нужна моя помощь.
А потом вчера… Её улыбка. Для другого. Её тело. В руках другого.
Горло сдавило спазмом. Я сжал подлокотники кресла так, что кожа затрещала под пальцами. Моё. Она — моя.
Я до сих пор ощущал её вкус. Жар её кожи. То, как она дрожала в моих руках в том кабинете, когда я прижал её к стене.
А потом она вернулась к нему.
К Адриану.
При одной мысли о нём кровь вскипала в венах. Его руки на её талии. Его губы возле её шеи. Его собственнический взгляд. Я хотел вбить его лицо в асфальт. Хотел услышать, как хрустят его кости под моими кулаками. Хотел видеть, как его кровь пачкает мой костюм.
Скарлетт.
Неделю назад, прямо перед тем, как я увидел Рейвен. Явилась со своими “новостями”. Теперь мне предстоит на ней жениться. На женщине, которая для меня была не больше, чем тело для удобного секса. Красивое. Доступное. Но пустое.
Я встал. Ноги гудели от напряжения. Подошёл к окну, упёрся ладонями в холодное стекло. Внизу — город. Тысячи огней. Тысячи жизней. А я здесь, в золотой клетке, готовлюсь возглавить бизнес, который презираю.
Пять лет я строил свою мастерскую. Пять лет доказывал, что я не просто сын Роберта Дюбе. Что я — это я. Что мои руки созданы для работы с металлом, а не для подписания бумаг. И за одну неделю всё полетело в пропасть.
Тихий звон внутреннего телефона. Пять минут до совещания. Пять минут до начала моего персонального ада.
Я выпрямил спину. Вдохнул. Надел маску сына великого Роберта Дюбе.
Но я ещё не закончил. Я верну свою мастерскую. Я верну свою свободу.
И я выясню, какого хрена случилось с Рейвен. Она принадлежит мне. Всегда принадлежала. И я не позволю какому-то выскочке забрать то, что моё по праву.
Я встал, одернул пиджак и направился в зал заседаний. Пятидесятиметровый коридор с мраморным полом и картинами, стоившими больше, чем годовая зарплата рядового сотрудника, вел к двойным дверям из темного дерева.
Массивный стол из цельного дуба, отполированный до зеркального блеска, занимал почти все пространство. Двадцать кресел, обитых черной кожей. Панорамные окна от пола до потолка открывали вид на город, который отец называл “своей шахматной доской”.
Я сел справа от кресла во главе стола. Место наследника. Кресло, которого я избегал годами.
Через пять минут двери открылись, и вошел он сам Роберт Дюбе.
— Лиам, — он кивнул мне так, будто мы были деловыми партнерами, а не отцом и сыном. — Рад видеть тебя вовремя. Впечатляющее начало.
— Я всегда пунктуален, отец, — мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Даже когда речь идет о делах, в которых я не горю желанием участвовать.
Его улыбка стала шире, но глаза остались холодными.
— Привыкай. Скоро “Дюбе Констракшн” будет твоей заботой. Когда женишься на Скарлетт, я буду спокоен за будущее компании.
Боль в костяшках пальцев внезапно стала острее. Я хотел ответить что-то резкое, но двери снова открылись, и в зал начали входить люди. Пиарщики, директора подразделений, финансисты — весь этот улей в дорогих костюмах, обслуживающий империю Дюбе.
Они рассаживались вокруг стола, обменивались приветствиями, раскладывали папки, планшеты. Какая-то часть меня все еще не могла поверить, что я должен стать частью этого мира.
А потом я увидел его.
Адриан, мать его, Хауген вошел в зал с небрежной уверенностью человека, который точно знает свою ценность. Высокий, подтянутый, с этой раздражающей скандинавской внешностью, которая заставляла женщин оборачиваться ему вслед.
Кровь прилила к лицу, а руки непроизвольно сжались в кулаки.
— Какого хрена он здесь делает? — процедил я сквозь зубы, наклонившись к отцу.
Роберт приподнял бровь.
— Мы подписали с ними контракт на ребрендинг и продвижение проекта “Арбор‑Холл-Тауэрс”. Его агентство лучшее в городе.
— С каких пор нам нужны новые пиарщики? — я едва сдерживался, чтобы не встать и не выволочь этого ублюдка из зала.
— С тех пор, как наши акции упали на семь пунктов после скандала с муниципальными тендерами, — отец снизил голос. — В финансовом отношении мы устойчивы, но наша репутация нуждается в серьезной реанимации. Хауген — именно тот, кто нам нужен.
Адриан сел в противоположном конце стола. Наши взгляды встретились на секунду, и я увидел в его глазах что-то похожее на вызов.
Совещание началось.
Отец представил повестку дня, затронул вопросы текущих проектов, финансовые показатели. Я слышал его слова словно сквозь вату. Все мое внимание было приковано к Адриану.
— А теперь я хотел бы представить вам Адриана Хаугена, основателя “Хауген Креатив”. Его команда разработала стратегию вывода нашего флагманского проекта “ Арбор‑Холл-Тауэрс” из репутационного кризиса.
Адриан поднялся, включил презентацию на огромном экране, занимающем стену.
— Благодарю, мистер Дюбе, — его голос звучал ровно и уверенно. — “ Арбор‑Холл-Тауэрс” — это не просто элитный жилой комплекс. Это новая философия городской жизни, симбиоз роскоши и экологичности.
Я внимательно прислушивался к каждому его слову, анализируя, ища подвох. Что этот человек делает рядом с Рейвен? Почему она с ним?
Но чем дольше он говорил, тем отчетливее я видел, почему отец выбрал его. Адриан был чертовски хорош. Его презентация затрагивала именно те болевые точки, которые нуждались в решении. Он предлагал превратить скандал с экологическими нарушениями в историю искупления и обновления.
Я видел, как лицо отца светлело. Как члены совета одобрительно кивали. Этот ублюдок завоевывал их, одного за другим.
Когда совещание закончилось, я вылетел из зала. Мне нужно было немедленно узнать больше об этом Хаугене. Его внезапное появление в моей компании после того, как я видел его с Рейвен, не могло быть совпадением.
Я свернул за угол коридора и застыл.
Там, у панорамного окна, стояла она. Рейвен. В облегающем черном платье, с убранными в пучок волосами, она выглядела как часть этого мира. Мира, который я презирал.
А рядом с ней — Адриан.
Его рука лежала на её пояснице с такой собственнической уверенностью, что я почувствовал, как внутри что-то рвется.
Она повернулась, и наши взгляды встретились. Её глаза расширились от удивления и страха. Она что-то быстро сказала Адриану, но я уже шел к ним, ничего не видя перед собой.
Глава 19
Я нервно постукивала пальцами по поверхности кожаного дивана в коридоре корпорации Дюбе. Воздух был пропитан ароматом свежесваренного кофе, создавая атмосферу деловой элегантности. Напротив меня за стойкой сидела девушка модельной внешности с идеальным макияжем и безупречной прической. “Неудивительно, — мысленно отметила, — вокруг семейства Дюбе всегда только красивые женщины”.
Я совершенно не планировала сегодня здесь находиться. Мой день был распланирован совсем иначе, но Адриан, как обычно, разрушил все мои планы. Когда я вернулась из колледжа после неприятного телефонного разговора со Скарлетт, у меня не было ни малейшего желания куда-то выходить. Однако стоило мне переступить порог дома, как Адриан скомандовал собираться.
— У нас есть дела, — сказал он тоном, не терпящим возражений.
— Какие ещё дела?