Его губы изогнулись в самодовольной усмешке, взгляд медленно опустился на мои губы, задержавшись на них.
— Врёшь, — он прижался еще ближе, так что я могла чувствовать каждый его вдох. — И я заставлю тебя признать это, когда твои колени коснутся пола…
Не дав мне возможности ответить, он набросился на меня с жестокими поцелуями. Одной рукой он обхватил мое горло, не причиняя боли, но достаточно сильно, чтобы я почувствовала его власть над каждым моим вдохом. Я пыталась оттолкнуть его, упираясь ладонями в его грудь, но он был неподвижен, как гранитная стена.
Его губы терзали мои, его язык требовательно вторгался в мой рот, и я, к своему стыду, отвечала на этот поцелуй с такой же страстью. Он опустился ниже, покрывая мою шею обжигающими поцелуями, прикусывая нежную кожу, оставляя метки, которые будут напоминать об этом моменте еще долго.
— Моя, — рычал он между поцелуями, и это слово отдавалось во мне странным, непозволительным удовольствием.
Он перехватил мои руки, которыми я всё еще пыталась его оттолкнуть, и завел их за голову, удерживая одной своей ладонью. Другой рукой он скользнул вниз, задирая мое платье, обнажая бедра, затянутые в тонкие капроновые колготки.
Я не могла протестовать — его губы запечатали мои, его язык сплетался с моим в первобытном танце. Его пальцы бесцеремонно оттянули полоску моих трусиков, и он коснулся самого чувствительного места, вызывая во мне электрические разряды удовольствия. Несколько искусных движений его пальцев — и я уже видела искры перед глазами. А потом, без предупреждения, он ввел в меня два пальца.
Я выгнулась навстречу его руке, неспособная больше противостоять тому вихрю ощущений, который он во мне вызывал. Ненависть и желание, страх и страсть — все смешалось, превратившись в одно яростное чувство, которое заполнило меня целиком.
— Скажи, что хочешь меня, — прошептал он мне на ухо, продолжая двигать пальцами внутри меня, задевая точку, от которой мои колени подгибались.
— Я… не могу, — выдохнула я, балансируя на грани наслаждения.
— Можешь, — его зубы прикусили мочку моего уха. — И скажешь.
Он ускорил движения своей руки, и я почувствовала приближение волны, которая грозила поглотить меня целиком.
Но вдруг Лиам резко убрал руку, оставив меня задыхающейся от неудовлетворенного желания. Мое тело горело, требуя завершения, но он уже тянул меня за собой через кабинет. Перед глазами все плыло, дрожащие ноги едва слушались. Он прижал меня к холодному стеклу панорамных окон, за которыми раскинулся ночной город — миллионы огней, мерцающих в темноте, словно отражение звездного неба.
— Пусть весь мир видит, кому ты принадлежишь, — хрипло проговорил Лиам, его дыхание обжигало кожу.
Я почувствовала, как его руки скользнули вниз по моим бедрам. Резким движением он спустил мои колготки вместе с нижним бельем. Хруст ткани прозвучал как выстрел в тишине кабинета. Он задрал мое платье, обнажая ягодицы, и я вздрогнула, когда его ладонь скользнула по обнаженной коже.
Лиам наматывал на кулак мои волосы, заставляя откинуть голову, обнажая шею для своих поцелуев. Его губы, горячие и жадные, скользили по моей коже, оставляя влажные следы. Он прикусывал нежную кожу, затем зализывал укусы, и каждое его прикосновение отзывалось волнами удовольствия, прокатывающимися по всему телу.
— Ты моя, — шептал он между поцелуями. — Только моя.
Его пальцы снова нашли меня — влажную, готовую, изнывающую от желания. Он снова вошел в меня двумя пальцами, заставляя выгнуться навстречу его руке. Ощущение было невыносимо острым — они растягивали, заполняли, двигались в идеальном ритме.
Лиам начал двигаться яростнее, его пальцы погружались глубже, быстрее, и я непроизвольно стала подаваться навстречу его руке, насаживаясь сильнее, желая большего, желая его всего.
— Вот так, моя девочка, — одобрительно прошептал он.
Его свободная рука скользнула на попу, сжимая, массируя, иногда шлепая — не больно, но достаточно ощутимо, чтобы вызвать новую волну возбуждения. Каждый удар его ладони отдавался во влажном жаре между ног, заставляя меня стонать громче.
Вдруг я услышала звук расстегивающейся ширинки, и пальцы Лиама покинули меня. Я почувствовала что-то твердое, горячее у своего входа. Влажная головка его члена скользила между моих складок, дразня, не проникая внутрь.
— Лиам… — произнесла я его имя, все еще надеясь, что здравомыслие в нас победит и мы остановимся. Но в глубине души я знала, что не хочу, чтобы он останавливался. Никогда.
Он продолжал водить своим членом по моему входу, распределяя влагу, подготавливая меня к вторжению. А затем резко вошел — одним точным движением, заполняя меня полностью, до отказа. Я ахнула, ощутив его всего, каждый дюйм его твердой плоти внутри себя.
Мое тело прижималось к холодному стеклу, соски твердели от контраста горячей кожи и прохладной поверхности. Лиам держал меня за бедра, вколачиваясь в меня как сумасшедший. Каждый его толчок был глубоким, мощным, заставлял меня чувствовать его везде. Я ощущала каждый сантиметр его члена, погружающегося в меня, растягивающего, заполняющего так идеально, будто мы были созданы друг для друга.
Звук влажных шлепков заполнил комнату, смешиваясь с нашим тяжелым дыханием и моими стонами, которые я уже не могла сдерживать, хотя и понимала, что нас могут услышать.
— Ты такая тесная, — хрипел Лиам, не прекращая двигаться. — Такая мокрая для меня. Только для меня. Скажи это!
В этот момент мой мозг вообще не работал. Я отдавалась ощущениям полностью, хотя и понимала, что, возможно, об этом пожалею. Но я не могла остановиться. Не хотела. Мне нужно было достичь пика, получить эту разрядку, которая уже строилась внутри, как волна перед обрушением.
Его рука скользнула вверх по моей спине, нашла молнию платья. Я услышала, как она опускается, и через мгновение ткань соскользнула вниз. Лиам расстегнул мой лифчик одним ловким движением, и я оказалась полностью обнаженной в его объятиях. Его руки накрыли мою грудь, большие пальцы круговыми движениями ласкали соски, пока его член продолжал погружаться в меня в безжалостном ритме.
Я чувствовала холодное стекло своей грудью, жар его тела спиной, и эта двойственность ощущений только усиливала наслаждение. Вдруг он резко вышел из меня, оставив ужасающую пустоту. Мое платье окончательно упало к ногам, и я осталась совершенно голой, уязвимой под его жадным взглядом.
Не дав мне опомниться, Лиам подхватил меня на руки и перенес на широкий кожаный диван. Уложил на спину, закинул одну мою ногу себе на плечо, другую — на бедро, и снова вошел в меня, еще глубже, чем раньше.
Его движения стали бешеными, интенсивными. Он склонился ко мне, захватывая мои губы в жадном поцелуе, глотая мои стоны.
— Скажи, что ты моя, — требовал он между толчками. — Скажи это!
Его член двигался внутри меня, задевая ту самую точку, от прикосновения к которой все тело содрогалось в экстазе. Я почувствовала, как напрягаются мышцы внизу живота, как жар разливается по всему телу, как подступает неотвратимая волна наслаждения.
— Я твоя! — выкрикнула я, когда оргазм накрыл меня с головой, заставляя выгибаться и дрожать под ним. — Я твоя, Лиам!
Я увидела самодовольную усмешку на его лице — конечно, ему льстило, когда я достигала оргазма с ним. Но он не останавливался, продолжая вбиваться в меня, продлевая мое наслаждение, заставляя испытывать его снова и снова, пока мое тело не стало гиперчувствительным от переизбытка ощущений.
Внезапно я почувствовала пустоту — он резко вышел из меня. Через мгновение теплые капли его семени упали на мой живот. Лиам взял свою сперму руками и медленно, почти благоговейно, размазал ее по моей коже — метя меня, словно животное метит свою территорию, чтобы я пахла им, чтобы все знали, кому я принадлежу.
Глава 20
Что я наделала?
Я только что добровольно переспала с человеком, которого должна была использовать в плане мести. С человеком, который уже однажды сломал меня. С человеком, чья невеста похитила меня и держала неделю в подвале!