— Как бы ты ни злилась, как бы ни вертелась, но я не отдам тебя никому, — прошептал он. — Да, я эгоист, сволочь, но ты влюбила в себя такого человека. И если уж страдать, то страдать мы будем вместе, Рейвен.
В следующий момент Лиам набросился на меня с жадным, горячим поцелуем, от которого внутри всё перевернулось. Его губы были горячими и властными, словно он хотел выжечь на моих все свои невысказанные чувства. Время остановилось. Каждое прикосновение его рук посылало электрические разряды по моему телу, заставляя кожу гореть там, где его пальцы сжимали мою талию.
Я отвечала на его поцелуй с такой же неистовой страстью — не могла и не хотела бежать от своих чувств. Где-то на периферии сознания пульсировала мысль что — да, я боялась последствий, боялась ему довериться, но понимала — нужно что-то предпринять сейчас, потому что дальше будет только хуже.
Когда воздуха стало критически не хватать, мы оторвались друг от друга. Наши тяжелые вдохи превратились в единый рваный ритм. Мы стояли на грани. Его возбуждение было очевидным, а мое тело предательски отзывалось на каждое его движение.
— А сейчас, Рейвен, ты расскажешь мне всё, что пытаешься скрыть, — хрипло произнёс Лиам, не отпуская меня из объятий. — Я предлагаю начать с чистого листа. Без тайн. Без лжи. Обещаю держать свои обещания, если ты пойдёшь мне навстречу.
Я сильно сомневалась, холодок страха пробежал вдоль позвоночника. Что, если он рассердится? Что, если всё станет только хуже?
— Рейвен, говори. Давай, — его голос звучал настойчиво, но странно мягко.
— Лиам, я… я не знаю, как ты это воспримешь… как ты…
— Говори, я слушаю тебя, — его дыхание согревало мою щеку.
Набрав воздуха в лёгкие, я поняла — хватит тайн, хватит скрываться. Если есть шанс что-то исправить, то лучше сделать это сейчас, чем когда будет уже поздно.
— Адриан… — мой голос дрожал, но я заставила себя продолжать. — Адриан, твой родной дядя.
Глава 22
Лиам
Мой пульс отбивает бешеный ритм в висках. Внутри всё скручивается узлом, когда последние слова Рейвен повисают в воздухе, между нами. Каждая произнесенная ею фраза о подвале, о Скарлетт, об Адриане — как удар под дых. Дышать становится невозможно. Воздух в салоне машины спрессовывается до плотности бетона.
Рывком распахиваю дверь и вываливаюсь наружу.
Холодный воздух обжигает лицо. Дрожащими пальцами достаю сигарету, щелчок зажигалки — и первая затяжка обещает иллюзорное спасение. Никотин растекается по венам, но не приносит обещанного успокоения. Внутри клокочет ярость — первобытная, неконтролируемая. Хочется что-то разбить, уничтожить, превратить в пыль.
Дыши. Просто дыши.
Шаг влево, шаг вправо. Ноги сами отмеряют дистанцию на асфальте. Воспоминания о групповой терапии всплывают некстати. Хантер говорила что-то про дыхательные техники. Но какой от них блядь толк, когда перед глазами стоит образ Рейвен, запертой в темноте, без еды, без воды?
— Чёртова Скарлетт, — выдыхаю я вместе с дымом, и слова обжигают горло. — Какая же ты сука…
Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Представляю её шею под своими руками, как хрупкие позвонки поддаются давлению… Из-за возникших обстоятельств, тюрьма ей конечно не светит, но жениться? Хрен я на ней после такого женюсь.
Адриан. Имя колет изнутри, как осколок стекла. Мой кровный родственник. Мой. Абсурд происходящего заставляет губы искривиться в горькой усмешке. Мой дед — убийца. Моя невеста — психопатка. А я… кто я в этой истории?
Затягиваюсь так глубоко, что лёгкие протестующе сжимаются. Спина покрывается холодным потом, несмотря на вечернюю прохладу.
Если рассказать отцу… его решение будет простым и кровавым. Адриан исчезнет. Раз — и нет человека. Это наш семейный стиль, так ведь? Наследие Дюбе.
Майк Харрис. Вспоминаю его лицо, искаженное болью после того, как моя бита превратила его в кровавое месиво. А он, оказывается, всё это время был пешкой в чужой игре. Он задавал вопросы о маме, ковырялся в ране, которая никогда не заживет.
Выбрасываю окурок и тут же достаю новую сигарету. Пальцы заметно дрожат.
Моя мать. Тромб — так говорили чужим. Самоубийство — так говорили своим. А правда… правда в том, что отец сломал её, уничтожил изнутри. И я ненавижу его за это. Но даже мне не хватило безумия, чтобы выступить против него. Или храбрости?
Затягиваюсь снова. Дым застывает в неподвижном воздухе.
Дед. Убийца. Человек, который читал мне сказки и учил кататься на лыжах.
И Рейвен… Боже, Рейвен. Она вернулась, чтобы уничтожить меня, но вместо этого спасла. Маленькая воительница со стальным стержнем внутри. В груди разливается странное тепло, смешанное с тянущей болью.
Моя. Она моя. Теперь и всегда.
Докуриваю и возвращаюсь к машине. Рейвен сидит, обхватив себя руками, будто пытаясь защититься от всего мира. В её глазах плещется страх и что-то ещё… Доверие? Надежда?
Завожу двигатель. Он оживает с низким рычанием.
— Куда мы? — её голос тихий, надломленный.
— Ко мне, — отвечаю, не отрывая взгляда от дороги. — Останешься у меня, пока всё не уляжется.
— Хорошо.
Одно слово, без возражений, без борьбы — и от этого внутри что-то переворачивается.
Краем глаза улавливаю её профиль, мягко очерченный приглушённым светом уличных фонарей. Эта женщина вернулась, чтобы отомстить мне, плела интриги за моей спиной, танцевала на грани с другим мужчиной… И чёрт возьми, это заводит меня ещё сильнее.
Рейвен. Моя Рейвен. Мы с тобой теперь повязаны, и клянусь всем, что у меня есть — я больше никогда тебя не отпущу.
Огни города мерцали за панорамными окнами, моего пентхауса. Я щелкнул выключателем, и помещение наполнилось приглушенным светом. Рейвен стояла посреди комнаты — уставшая, с растрепанными волосами, но всё равно чертовски красивая.
— Если хочешь привести себя в порядок, можешь принять душ, — сказал я, указывая на дверь спальни.
Она кивнула, не глядя мне в глаза.
— Спасибо. Это… было бы неплохо.
Когда она скрылась в спальне, я рухнул на диван и запустил пальцы в волосы. Блядь. Адриан. Встреча с ним — вопрос, который мне нужно поскорее решить. Скарлетт, отец, обязательства. Всё это нужно было разложить по полкам, принять решение. Но мысли путались, цеплялись за края, как когти.
Из ванной комнаты донесся шум воды. Я поднялся и вышел на балкон. Ночной воздух обжег лицо прохладой. Щелкнув зажигалкой, я закурил, глубоко затягиваясь. Огни небоскребов расплывались внизу, машины двигались по артериям улиц. Этот город никогда не спит, как и я.
Я затушил сигарету и вернулся в квартиру. Тишина нарушалась только звуком льющейся воды. Что-то тянуло меня к этому звуку. Что-то примитивное, животное.
Дверь в ванную была приоткрыта — тонкая полоска света падала на пол спальни. Я знал, что нужно остановиться. Но не мог.
Пар наполнял комнату, стекал каплями по зеркалу. Сквозь матовое стекло душевой кабины виднелся её силуэт. Голова запрокинута, волосы струятся по спине. Она что-то шептала — слова, которые смешивались с шумом воды.
Блядь.
Моё сердце колотилось где-то в горле. Возбуждение накатило мгновенно, затуманивая разум. Я сделал шаг вперед, потом ещё один. Пальцы коснулись дверной ручки.
Я закрыл за собой дверь.
Рейвен стояла под струями воды, лицо поднято навстречу потоку. Её кожа порозовела от горячей воды, капли скатывались по изгибам тела. Она не замечала меня, глаза закрыты, губы движутся в безмолвном монологе.
Эти губы… Эти чертовы губы, которые преследовали меня с первой встречи.
Я стянул футболку через голову, расстегнул брюки, отбросил их в сторону. Каждая клетка моего тела кричала от желания. Нехватка воздуха. Пульсация в висках. Кровь, стучащая в ушах.
Стеклянная дверь душевой отъехала в сторону. Рейвен вздрогнула и обернулась.