— Ты защищаешь этого ублюдка? — прошипел он, наклоняясь к моему лицу, его дыхание пахло вином и яростью. — Никогда, слышишь, никогда не смей оправдывать фамилию Дюбе в моем присутствии!
Его гнев должен был испугать меня, но вместо этого разжег мой собственный. Я вырвалась из его хватки, отступив назад.
— Я буду говорить то, что считаю нужным, — моя грудь вздымалась от волнения и гнева. — Люди заслуживают второй шанс, Адриан. Мы все совершаем ошибки. Иногда нужно просто дать человеку возможность измениться, раскаяться.
Я пыталась достучаться до него, найти в его глазах хоть каплю сомнения. Я манипулировала им, и понимала это. Отчаянно пыталась задеть что-то в его душе, что могло бы заставить его отступить от мести. Это было нечестно, непрофессионально, но я не могла остановиться.
Адриан схватил меня за шею, не сильно, но достаточно, чтобы заставить меня замолчать. Его глаза превратились в две ледяные бездны.
— Не смей манипулировать мной, маленькая дрянь, — его голос был тих, как перед бурей. — Не смей оправдывать фамилию Дюбе. Эти твари не заслуживают ни прощения, ни второго шанса. Возмездие будет, и оно будет громким.
Он отпустил меня и отступил на шаг, но его слова продолжали заполнять пространство, между нами.
— Даже твой любимый поплатится за всё, что сделал. Майк Харрис уже сообщил полиции, что будет подавать в суд на пересмотр наказания. Ты бы видела его глаза, когда он узнал, что за избиение, после которого он провел в коме столько времени, этому уроду дали пару недель занятий в групповой терапии по управлению гневом. — Адриан горько рассмеялся. — Это смешно! Такие, как он, должны гнить за решёткой.
Он подошел ко мне снова, его глаза буравили мои.
— Если ты ещё хоть раз встанешь на его сторону, я сотру твоё будущее в пыль. Поняла меня? — каждое слово звучало холодно и безжалостно. — О профессии психолога можешь забыть. Я сделаю так, что тебя не возьмут ни в одну клинику, ни в один центр. И знаешь что? С таким мышлением тебе и правда не место в этой профессии.
Я стояла перед Адрианом, раздираемая противоречиями. Слезы жгли глаза, но я не позволяла им упасть. Не сейчас. Не перед ним.
— Я не защищаю его поступок, — прошептала я, наконец. — Я просто хочу верить, что люди могут измениться.
Адриан усмехнулся, и в этой усмешке было столько горечи, что она могла бы заполнить океан.
— Наивная девочка, — произнес он с тенью сожаления. — Такие, как Дюбе, не меняются. Они просто становятся лучше в сокрытии своей истинной натуры.
Глава 24
Лиам
Я смотрел на экран телефона, на котором высветился адрес от Скарлетт. Пальцы сжимали руль до побеления костяшек. Не знал, какого хера она опять дёргает меня, но что-то в её голосе заставило меня сорваться с места. Тот же дрожащий тон, как тогда, когда она сообщила о беременности.
Я погнал по утреннему городу, петляя между машинами. Когда навигатор привёл меня к зданию частной клиники, внутри всё сжалось. Ненавижу больницы. Ненавижу этот стерильный запах, белые стены и людей в халатах. Но больше всего ненавижу то, как они умеют вышибать почву из-под ног одним своим видом.
На ресепшене дежурила медсестра с усталым лицом.
— Скарлетт Морган, — процедил я. — В какой она палате?
Женщина что-то проверила в компьютере.
— Третий этаж, палата 307.
В лифте я пытался успокоиться, но сука, не получалось. Я не любил Скарлетт — никогда не любил — но она носила моего ребёнка, и это меняло всё.
Дверь в палату была приоткрыта, и я замер на пороге. Скарлетт лежала на кровати, повернув голову к окну. Её лицо… Блядь. Половина в ссадинах и кровоподтёках, под глазом наливался синяк. К руке тянулась капельница, а к груди — какие-то датчики. Она выглядела разбитой. И не только физически.
Когда она повернулась и увидела меня, я застыл. За всё время нашего знакомства я никогда не видел, чтобы Скарлетт плакала. Она всегда была сильной, несгибаемой сукой, которая умела держать лицо в любой ситуации. А сейчас она рыдала, не пытаясь скрыть слёз.
— Лиам, — её голос сорвался.
Я подлетел к кровати. Не знаю, какого хера я делал — никогда в жизни никого не утешал, а тем более Скарлетт. Но я сел рядом и неловко взял её за руку.
— Что произошло?
Она смотрела на меня через слёзы, и в её глазах читалось что-то дикое, отчаянное.
— Меня сбила машина, — слова вырывались сквозь рваные всхлипы. — Она… она не остановилась. Просто… врезалась и уехала.
В груди заклокотала ярость. Ублюдок даже не остановился?
— Лиам, — она сжала мою руку так сильно, что ногти впились в кожу. — Я потеряла ребёнка.
Время остановилось. Мир рухнул.
— Что? — прохрипел я.
— Я потеряла нашего ребёнка, — её лицо исказилось от новой волны рыданий. — Мне так жаль… так жаль… Я не уберегла его. Прости меня, прости…
Я смотрел на неё, не понимая, что чувствую. Только неделю назад я узнал, что стану отцом. Только начал привыкать к этой мысли. Только смирился. И вот — его нет. Кто-то взял и отнял у меня то, что даже не успело стать настоящим, но уже было моим.
— Найди его, Лиам, — прошептала Скарлетт, глядя мне в глаза. — Найди того, кто это сделал. Уничтожь его.
Я почувствовал, как что-то внутри трескается. Это не случайность. Такого не бывает в моей жизни.
— Я найду, — мой голос звучал чужим.
Что-то холодное и тяжёлое оседало внутри, вместо крови по венам текла ярость. Я поднялся, механически сказав ей какие-то слова поддержки, и вышел. Мне нужен был воздух. Мне нужно было снова научиться дышать.
В коридоре я прислонился к стене. Я не был готов к отцовству, но, блядь, это был мой ребёнок. Мой. И теперь его нет.
Лица врачей и медсестёр расплывались перед глазами, когда я шёл к выходу. В этот момент зазвонил телефон. Я достал его, не глядя на экран.
— Да?
— Привет, племянник, — голос Адриана прозвучал так, будто он улыбался. — Как настроение? Как твоя ненаглядная поживает? Слышал, с ней что-то случилось. Надеюсь, ничего серьёзного?
Кровь застыла в жилах. Он знал. Этот ублюдок знал.
— Ты, — прошипел я, сжимая телефон так, что он чуть не треснул. — Ты это сделал.
Его смешок был ответом.
— Не понимаю, о чём ты, племянничек. Просто интересуюсь здоровьем твоей… невесты.
— Я убью тебя, — прорычал я, выходя на парковку. — Ты слышишь меня? Я, блядь, уничтожу тебя. Никакие кровные узы тебя не спасут.
— Какие угрозы, — его голос стал холоднее. — А ведь я просто хотел предложить тебе встретиться. Обсудить семейные дела. Может, поговорим о будущем?
Тварь. Он игрался со мной. Он отнял моего ребёнка и теперь играл.
— Где ты? — процедил я, садясь в машину.
— Отправлю тебе адрес. Жду с нетерпением.
Я швырнул телефон на пассажирское сиденье. Когда Рейвен рассказал мне правду об Адриане, я ещё колебался. Думал, может, есть шанс всё исправить. Наладить отношения с этой частью семьи. Поговорить с отцом, с дедом.
Но теперь — нет. Теперь я знал точно — Адриан мёртв. Он просто ещё не в курсе.
Телефон пиликнул — пришёл адрес. Я завёл машину, чувствуя, как внутри поднимается волна ледяной ярости. Он перешёл черту. И за это он заплатит.
Мой телефон тут же начинает разрываться от звонков — отец. Конечно, блять. Наверняка Адриан уже успел связаться с Майком Харрисом, этим журналистским отбросом. Информация о нашей семье уже утекает в СМИ. Но мне плевать. Плевать на все, кроме одного — я доберусь до этого ублюдка.
Жилой комплекс “Дюбе Гарденс” возвышается над городом — последний проект нашей строительной империи. Почти готовый, но еще пустой. Идеальное место для встречи.
Рабочие снуют туда-сюда, но никто не обращает на меня внимания — сын босса может появиться на объекте в любой момент. Поднимаюсь на лифте на последний этаж, где находится пентхаус — самая дорогая квартира во всем комплексе. Рука сама тянется к пистолету, который я держу в машине. Но нет — стрелять я буду только в крайнем случае. Хочу почувствовать, как его шея хрустнет под моими пальцами.