— Ты в порядке, милая? Где ты сейчас? — в её голосе наконец послышалась тревога.
— Я… я в безопасности, — ответила я, бросив взгляд на Адриана. — Со мной всё хорошо, правда. Я просто… мне нужно разобраться кое в чём.
— Ты написала, что тебе нужно побыть одной и обо всём подумать, но я беспокоюсь, Рейвен. Скажи, где ты?
Я сглотнула комок в горле.
— Я не могу сказать, мам. Но обещаю, я скоро приеду. Не волнуйся, пожалуйста.
Повисло молчание, затем она тихо спросила:
— Почему ты звонишь не со своего телефона?
— Я… потеряла его, — соврала я. — Одолжила у друга.
— Поняла, — ответила она после паузы, и что-то в её тоне заставило меня напрячься. — Кстати, к нам приходил один парень. Искал тебя.
Моё сердце пропустило удар.
— Какой парень? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Он не представился. Высокий, темноволосый, очень… привлекательный, — её голос стал тише. — С такими пронзительными серыми глазами. Он казался встревоженным. Спрашивал, давно ли ты уехала и не говорила ли, куда именно.
Лиам. Это был Лиам.
— Он оставил свой номер телефона, просил позвонить, если ты объявишься. — сказала мама.
Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями. Лиам искал меня? Тот самый человек, который сказал мне убираться после того, как мы… После всех его жестоких слов…
— Рейвен? Ты еще там?
— Да, мам. Прости. Я… я перезвоню тебе, хорошо? Мне пора.
— Береги себя. И возвращайся скорее.
— Обязательно, — прошептала я.
После этих слов я нажала на кнопку завершения звонка и безвольно опустила руку с телефоном. Реальность обрушилась на меня со всей тяжестью.
Что мне теперь делать? У меня ничего сейчас нет, ни денег, ни документов, ни личных вещей. Всё осталось дома или… было уничтожено. Мысли завертелись в голове, как осенние листья в шквальном ветре.
Как я здесь оказалась? Образ Скарлетт возник перед глазами — ее пухлые губы, изогнутые в торжествующей улыбке. Это она. Она привезла меня сюда, в это забытое богом место.
Внутри что-то дрогнуло, когда я представила, как Скарлетт возвращается к сгоревшему дому. Как она ищет меня глазами среди обломков. Будет ли она искать? Или сразу решит, что я погибла в огне? Они ведь не станут вызывать полицию, чтобы та искала следы моего тела среди пепла.
А что если… что если дать ей поверить в то, что я действительно погибла?
Холодная решимость начала медленно заполнять пустоту внутри меня. Я подняла глаза и встретилась взглядом с Адрианом. Он смотрел на меня так, будто читал мои мысли, будто видел насквозь планы, формирующиеся в моей голове.
— Оставайся, — произнес он тихо, но уверенно.
Его слова повисли в воздухе между нами. Прямой взгляд, никаких уверток.
— Я сбил тебя, — продолжил он, опустив глаза. — Моя совесть не позволит мне просто отпустить тебя куда-то… особенно после всего, что я услышал.
Его пальцы слегка подрагивали, выдавая волнение под маской спокойствия.
— Я не успокоюсь, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Что ты в порядке. Или пока ты не вернешься домой…
Он запнулся, изучая мое лицо.
— Если у тебя есть такое желание, конечно. Я не заставляю. Но… ты можешь остаться здесь. Я живу один. Только горничная приезжает несколько раз в неделю. Тебе нечего бояться.
Я молчала, взвешивая его предложение. Логика кричала об осторожности, о том, что нельзя доверять незнакомцу. Но что-то другое, глубоко внутри — интуиция или, может быть, последняя искра надежды — тихо шептало, что это мой шанс. Шанс на передышку, на то, чтобы собраться с мыслями.
Как ни странно, я почувствовала, что здесь, рядом с этим незнакомцем, я в большей безопасности, чем была последние месяцы. Мне нужно было время. Мне нужен был покой. Мне нужно было собраться с силами.
Первым, что я сделала, оказавшись в гостевой комнате, было запереть дверь. Щелчок замка принес странное успокоение — маленький барьер между мной и внешним миром. Между прошлым и… чем-то новым, неопределенным.
Заметив дверь в углу комнаты, я инстинктивно направилась к ней. Ванная. Чистая, просторная, с большой душевой кабиной и зеркалом в половину стены.
Я замерла, увидев свое отражение.
Это была я? Эта изможденная, истощенная девушка с серым лицом и потухшими глазами? Бледная кожа натянулась на скулах. Волосы — грязные, спутанные, с обожженными кончиками — безжизненно свисали вдоль лица. На щеке виднелись следы ссадин — напоминания о драке со Скарлетт. Пальцы были исцарапаны, с обломанными ногтями — свидетельство отчаянных попыток вырваться.
Горячая слеза скатилась по щеке, оставляя влажную дорожку. Потом вторая. И третья. Что-то сломалось внутри. Жалость к себе накрыла с головой, как волна в шторм — неумолимая, всепоглощающая.
Я заслуживала этих слез. Заслуживала момент слабости после всего произошедшего.
Дрожащими пальцами я сбросила грязную одежду. Каждое движение отдавалось болью в измученном теле. Шагнув под душ, я повернула кран. Вода — сначала прохладная, затем постепенно согревающаяся — окутала меня, смывая грязь, пот и страх последних дней.
Я опустилась на пол душевой, обхватила колени руками и позволила себе плакать. Вода смешивалась со слезами, унося их вниз по стоку, словно очищая не только тело, но и душу.
Как давно я не чувствовала простого тепла воды… Такая банальная, повседневная вещь, которую мы принимаем как должное. Но когда ты лишен даже этого, начинаешь ценить каждую каплю. Запахи чистого мыла, шампуня, само ощущение чистоты — всё казалось невероятной роскошью.
Я не знаю, сколько времени провела под душем. Минуты или часы — время потеряло значение. Наконец, чувствуя, что вода вымыла из меня не только грязь, но и часть боли, я выключила кран.
На полке у раковины обнаружились одноразовые зубные щетки, паста, мыло — простые вещи, которые сейчас казались сокровищами. Я медленно, методично чистила зубы, наслаждаясь забытым ощущением свежести во рту.
Завернувшись в пушистое полотенце, я осознала, что у меня нет чистой одежды. Даже нижнего белья. Единственное, что на мне было — грязные вещи, которые я не могла заставить себя надеть снова.
К счастью, в углу ванной стояли стиральная и сушильная машины. Не раздумывая, я загрузила свою одежду в стиральную машину и включила ее.
В шкафу обнаружился махровый халат. Я завернулась в него, наслаждаясь мягкостью ткани на чистой коже. Это было похоже на объятие — нежное, успокаивающее.
Осторожно выглянув из ванной, я подошла к шкафам в комнате. Пусто. Только стопки чистого постельного белья. Ничего, что можно было бы надеть.
Внезапный стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Сердце подскочило к горлу, и на секунду вернулся старый, знакомый страх.
— Я принес тебе кое-какую одежду, — раздался голос Адриана из-за двери.
Я сглотнула комок в горле.
— Спасибо, — мой голос прозвучал хрипло, будто чужой.
— Я оставлю вещи у двери, — сказал он, и я услышала, как что-то мягко опустилось на пол.
— Спасибо, — повторила я, не зная, что еще сказать.
Я прислушивалась к его удаляющимся шагам, считая каждый. Когда коридор затих, я медленно приоткрыла дверь. На полу лежала аккуратно сложенная стопка одежды.
Схватив её, я поспешно закрыла дверь и снова повернула замок. Вернувшись в ванную — мое временное убежище — я разложила вещи на край ванны.
Это была большая серая футболка, которая на мне, несомненно, будет висеть как платье. Мужские спортивные штаны с завязками на поясе и шорты — видимо, на выбор. Он подумал обо всём.
Я выбрала футболку и трико, затянув шнурок на поясе до предела. Ткань пахла кондиционером для белья и какими-то еле уловимыми нотками его одеколона. Это был чистый, свежий запах — без угрозы, без страха.
Глядя на себя в зеркало в огромной футболке, я выглядела как ребенок, примеривший одежду взрослого. Но впервые за долгое время я чувствовала себя… защищенной. Закутанной не только в эту мягкую ткань, но и в странное, неожиданное чувство безопасности.