— Пойми, Мире место среди людей. Она найдет своего мужчину, родит от него и познает женское счастье. А ты… ты волк, зверь. Да и потом, что за жизнь ее ждет рядом с тобой?
— Обычная… жизнь. Как у всех…
— Увы, но нет. Волки должны жить с волками, а люди с людьми. Так что, заканчивай уже геройствовать и иди.
Тогда Рик выпустил зверя. Глаза его зажглись, когти с клыками повылезали, раз не может драться в облике человека, будет в облике полузверя. Пусть волк бьется на инстинктах, это последнее, что он может сделать — быть самим собой.
На сие зрелище Зотов покачал головой, после вернулся на лавку и набрал кого-то по телефону.
А Рик смог подняться. Сознательное сейчас ушло на второй план, и зверь взял контроль над разумом человека, да и над телом тоже.
— Псих, — процедил сквозь зубы Зотов, когда убрал сотовый в карман, — безбашенный псих, — затем подозвал начальника охраны, — когда мои его вырубят, — кивнул на Рика, — не трогайте, пусть остается здесь.
— Хорошо, — кивнул.
Охрана меж тем во все глаза следила за боем, каждый из здесь присутствующих знал, кто такой Зверь. Что говорить, местные тренеры частенько приводят в пример Войтова своим спортсменам. Эта машина не знает пощады ни себе, ни соперникам.
Рик все-таки извернулся и серией стремительных ударов отправил двоих бойцов в нокаут, одного так и вовсе вынес с ринга. Но три оставшихся не стали больше ждать — выпустили зверя. Всем уже было плевать на время, на полученные травмы, важно было одно — любой ценой одержать верх. Кровь к тому моменту залила настил, то и дело с ринга доносился звериный рык. Гиганты падали и снова вставали.
— Пора с ним кончать, — прорычал один из бойцов, после чего произвел захват соперника за шею, а второй нанес удар сначала в грудь, потом в голову.
Зотов аж поморщился, глядя на то, как Войтов рухнул на пол. После наступила тишина и темнота, Рик отключился. А волки хотели было довести дело до конца, но Демьян остановил их.
— Все, хватит, — подошел к рингу, — вы свою работу сделали. Идите.
На что те сразу вернулись в привычное состояние и по возможности быстро покинули зал, забрав с собой поверженных соратников.
— М-да, — кивнул Демьян, — хорош, пес… поваляйся часок другой, тебе полезно.
Неизвестно сколько прошло времени, ибо Войтов в который раз погрузился во мрак, сменяющийся всполохами образов и видений. Сейчас он видел мать. Она пришла с работы и как всегда встала у плиты, не могла допустить, чтобы ее волчонок лег спать голодным. Рик сел за стол, уставился ей в спину.
— О, явился, — покосилась на сына, — и опять с фингалом. Кто на этот раз?
— Даже не помню, — посмотрел на свои руки, на детские руки, — я скучаю по тебе.
— А чего скучаешь? Я вроде тут, рядом. Твоя Серая Гризелла никуда не денется, всегда будет вот здесь, — похлопала себя по груди. — Так, от кого наполучал люлей, признавайся.
— От местной своры.
— За девчонку, небось, дрались?
— Угу, за нее.
— Тогда, считай, за правое дело. А ты чего расселся? — развернулась к нему. — Иди, давай…
— Куда?
— Иди, иди… и знай, Гризелла рядом, — усмехнулась, — бдит.
— Рик?! — раздалось откуда-то. — Рик?!
И голос до чего знакомый, от него аж сердце зашлось.
— О, — мать покачала головой, — не зря наваляли, вон, пришла тебя жалеть принцесса.
Войтов тогда поднялся, подошел к входной двери, а стоило открыть, как в глаза ударил яркий свет.
— Рик! — оказывается, его кто-то смачно лупит по щекам и трясет. — Очнись, собачий сын!
Когда свет рассеялся, Войтов увидел того, кто сейчас сидел рядом. Кто рыдал, а параллельно отвешивал ему оплеухи.
— Лиска, — произнес то ли вслух, то ли нет… — и ты туда же, — перехватил ее руку.
А она еще сильнее разрыдалась, после чего бухнулась ему на грудь.
— Поздравляю, — прошептала сквозь слезы, — у тебя скоро будут волчата.
— Трое? — кое-как усмехнулся.
— Обойдешься. Двое.
— Для начала пойдет, — прижал ее к себе.
ЭПИЛОГ
— Спасибо, — Мира подошла к отцу, в то время как Риком занялись врачи, — что привез, — а смотреть продолжала на своего волка.
— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — тоже посмотрел на Войтова, — он готов ради тебя сдохнуть, это факт, но, так или иначе, он зверь.
— Зверь? — печально усмехнулась. — Может и зверь, но зверь мой. И я рада, что ты это понял.
— Я понял, что вы оба помешанные. Видимо, жизнь в Север-граде изменила тебя, уподобила.