Воеводин молча кивнул, офицеры вышли из помещения, стараясь укрыться от сильного холодного ветра. Кучеров с Вегержиновым быстро прошли в сторону выгруженных ящиков и вместе с Воеводиным зашли в просторную палатку, где их уже ждали прибывшие с ними фельдшеры.
— Пока так, парни. Палатка тёплая, мои ребята её укрепили, от дождей защитили. Сейчас дам вам нескольких бойцов — всё что надо сделают. Вы только толково всё организуйте.
— А что за массовка, командир, о которой Олейников говорил?
Воеводин усмехнулся и коротко ответил:
— Сергей в совершенстве владеет английским, иногда признаётся, что даже думает на вражеском языке. Он военный переводчик экстра-класса, но соседям знать об этом необязательно, понятно? Да и наши не все в курсе. Поэтому он на встречах ошивается рядом с командиром, а потом они вместе анализируют, что не было сказано, а что зря сказали. А вот и бойцы. — Он махнул рукой вошедшим солдатам и натянул шапку посильнее, пряча уши. — Так, знакомьтесь. Это наши медики, теперь не надо будет в соседний городок мотаться. Притащить, открыть, расставить, короче, помочь. От них, ребята, наша жизнь будет зависеть, так что не обижайте медицину. Всё, я ушёл. Сержант, потом покажешь врачам кухню, баню и познакомишь с обстакановкой. И тропы наши покажешь. Ушёл!
Сержант серьёзно кивнул, обернулся и глянул на Кучерова с Вегержиновым:
— Чего и куда?
Валентин вскрыл первый ящик и поднял крышку — погнали!
— Слушай, сержант, нас сегодня с утра историями закормили. Теперь вопрос — что за тропы?
Сержант шмыгнул носом и смачно чихнул, ночные прогулки на свежем воздухе даром не прошли.
— Ты нам про тропы, мы тебе — лекарства от насморка, — тут же отреагировал Вегержинов.
— Да тут всё просто, после бомбёжек американцев и коалиции всё в округе было засеяно неразорвавшимися суббоеприпасами. Тут использовалась авиация с кассетными контейнерами. Такой контейнер раскрывался в воздухе, и всё это говно на парашютиках летело вниз. Не срабатывало очень много, вокруг аэродрома до фига валялось этого добра до поры до времени. Наши сапёры каждый день ликвидировали в течение месяца. Да и по всему району накидано было. Сам суббоеприпас в виде цилиндра красного цвета, в диаметре до пятнадцати сантиметров, приблизительно, как тубус от выстрела РПГ*. Длинной около полуметра. То ли из картона, то ли из пластика, хер его знает, разбирать не пробовал. — Он ещё раз чихнул и вытер нос перчаткой. — Мужики один раз приняли храброй воды, нашли такую хуйню. Ничего лучшего не придумали, как взяли и понесли на чекпоинт** америкосам. У тех болты, как будто им мегачленом присунули! Орут, вы чё тут притащили? Ну, а наши что… «Смотри, маркировка на английском — значит ваше, забирайте!» Короче, оставили у них и свалили. Те пока соображали, пока сапёров вызвали — хуйня грохнула. Человека четыре — трёхсотые*** с разной степенью тяжести. Поэтому мы особо не маршируем по окрестностям, если там сапёры не побывали. А теперь давайте ваши пилюли, а то сопли уже до колен!
__________________________________________
РПГ* — ручной противотанковый гранатомёт — разновидность индивидуального стрелкового оружия (гранатомёт), предназначенная для уничтожения танков, броневых и иных целей реактивными гранатами.
Чекпоинт** — контрольно-пропускной пункт, военный сленг.
Трёхсотые*** — раненый солдат, военный сленг.
Глава 11
Лето того же года.
Люда в очередной раз выдохнула и с улыбкой глянула на Валю, которая стояла перед массивными дверьми, на которых висели списки поступивших, и с недоумением смотрела на белые листы.
— Ты чего замерла, будто чертей увидала? — Басурина толкнула подругу локтем и рассмеялась. — Внимание, внимание! Вот так выглядит неверие в происходящее! Валь, ну ты чего? Не рада, что ли? Мы отпахали на этот знаменательный момент год на курсах и несколько лет в качестве медсестёр. Ну, улыбнись! Валентина Баланчина, — не унималась Люда, — вы студентка медицинского университета, алё, приём?