Заславский усмехнулся, искоса глянул на Валю, которая совершенно спокойно посмотрела на профессора и пожала плечами:
— Благодарю, но я привыкла все свои проблемы решать самостоятельно. — Она стояла молча и смотрела в спину уходящему хирургу, затем с улыбкой повернулась к Заславскому: — Я готова, Денис Викторович, кого берём первым?
Заславский кивнул, потёр ладони, согревая пальцы, и позвал первого больного. Работа помогла Вале отвлечься от мыслей о маме, лежащей в реанимации, хирурги сменяли друг друга, перевязывая своих пациентов, Валя автоматически выполняла все манипуляции, но ситуация с Зубовым не выходила у неё из головы. Закончив работу в перевязочной, она забежала в реанимацию, посмотрела на всё ещё спящую после операции маму, подумала, глядя на лестницу, и уверено поднялась наверх.
— А я всё думал, когда же ты явишься, — удовлетворённо заявил Заславский и тихо попросил: — Дверь прикрой, садись. Ну, говори уж, раз пришла.
— Вы это сделали специально, да?
Заславский кивнул и широко улыбнулся.
— Денис Викторович, а вы не подумали, что мне это может навредить?
— Сейчас — нет, — уверенно произнёс хирург. Он встал из-за стола и сел в удобное кресло напротив Вали. — Запомни, девочка, ни одна должность, ни одно высокое и высочайшее звание не позволяет никому ставить себя выше других. Даже имея высшее образование и кучу достижений. Кроме высшего образования, нужно иметь хотя бы среднее соображение и, как минимум, начальное воспитание. И, кстати, возраст тоже в этом списке, девочка. Напрасно думают, что мудрость приходит к старости. Мудак не становится мудрецом, он становится старым мудаком!
— Денис Викторович, — ахнула Валя и постаралась скрыть улыбку.
— Ты зря смеёшься, малышка. Взаимное уважение — это основа для качественной работы. А в медицине и подавно! Ты же сама знаешь, что врач не в состоянии уследить за всеми пациентами, а сестрички всегда в курсе всего. Вы знаете о больных побольше нашего, потому что многие вот так запросто могут рассказать вам то, что никогда и никому не откроют. К тому же я лично никогда бы не спорил и не ссорился с медсестрой, потому что только ей точно известно, что набрано у неё в шприце! Ну и тебе не надо рассказывать, что, к примеру, вы, операционные сёстры, лучше нас владеете навыками работы с многими сложными хирургическими инструментами. Вы их моете, стерилизуете, собираете и проверяете, потому в ваших руках они работают аккуратнее и сильнее. Тебе же наверняка рассказали, как меня Шахиня ваша умыла?
Баланчина улыбнулась и молча кивнула. Это произошло несколько дней назад. Во время операции хирургам понадобился ушиватель органов, Заславский в запарке бросил в сторону дежурившей в тот день Шаховой: «Учти, если не прошьёт, я из тебя культю сделаю, поняла?» Шахова молча обошла операционный стол, подошла вплотную к хирургам и спокойно спросила: «Вы аппарат наложили? А теперь отойдите», после чего смело взяла в руки тяжёлые бранши, закрутила кассету и сильно сдавила ушивающие ручки, потом аккуратно вытащила аппарат, оценив механический шов, и вернулась на своё рабочее место. Заславский после операции, когда стало ясно, что состояние больного стабильное и его жизни уже ничего не угрожает, со смехом обнял Шахиню и молча показал ей большой палец.
— Ну а если говорить серьёзно, то я, Валюш, думаю, что Зубов не дурак и ничего тебе не сделает, разве что… Ты у нас редкая красавица, как сказал один наш общий знакомый, так что приготовься — гнусных предложений в твоей жизни будет ещё много. И возможно, от Зубова тоже.
— Но их не так много, этих предложений, Денис Викторович, а грязные намёки я научилась игнорировать.
— Вот и умница. А теперь честно, как на духу — хирургию будешь выбирать или как?
— Нет, что вы! — усмехнулась Валя. — Я не смогу быть хирургом. Не смогу сделать человеку больно, даже если это нужно сделать для его же блага.
— Ну в чём-то ты права, конечно. Недаром говорят, что оперирующий хирург — это потенциальный маньяк, умеющий взять себя в руки и вовремя остановиться. А что тогда?
— Педиатрия, — с улыбкой ответила Валя. — Вами, как вы выразились, стариками пусть терапевты занимаются, а я о ваших внуках заботиться буду.
— Баланчина, не забывайся! — воскликнул Заславский и откинулся на спинку кресла. — Какие внуки? Моим дочерям всего-то пятнадцать! — Он улыбнулся и чуть прищурился, вспоминая двух своих близняшек-хулиганок. — Но за перспективу — спасибо. Валь, я, наверное, лезу не в своё дело, но тебе-то тоже нужно о детишках подумать.
— Вадим пока против.