— Вот и умница, — ответил Заславский. — И запомни, ты ещё встретишь нормального мужика, поверь.
— Увидим, — выдохнула Валя. — Это в подростковом возрасте думаешь, что однажды встретишь «кого-то особенного», а к тридцати годам понимаешь, что особенных до фига, а вот нормальных маловато. Спасибо вам, Денис Викторович. И вам, и Татьяне Борисовне.
— Валь, а ты что решила-то?
— А что тут решать? Вот уйду в декрет, где такую сестру возьмёте, а? А потом и институт окончу, вот и считайте, работаем мы с вами, товарищ полковник, последние несколько месяцев. Вот такие дела.
— Да и хрен с ними, с месяцами. Ты себя береги и малыша. И всё у тебя получится, Баланчина! Потому что я в тебя верю. А теперь, пока пациенты не набежали — упала на спину и ноги вверх, чтобы отёков не было. Это я тебе как хирург говорю. Завтра проверю лично!
________________________________________
*«Я свободен!» — рок-баллада в жанре хеви-метал. Публика услышала «Я свободен» в 1997 году, когда песня стала одним из треков альбома «Смутное время» Кипелова и Маврина.
Глава 23
Как быстро летит время… Валя укуталась в шаль и подошла к окну. Зима… Темно, везде темно… Холодно… И страшно. Наверное, тем, кто живёт в больших семьях, легче; в институте ребята рассказывали, что вечерами все собираются вместе, вспоминают, поют под гитару, играют в настольные игры при свете свечей. Теплое по-человечески, но холодное по сути, тяжелое и немного наивное время, потому что все верят в лучшее, а где оно это лучшее?
Валя подошла к плите и включила газ, надо прогреть кухню перед сном, маленькой Надюшке, родившейся всего месяц назад, нельзя спать при такой низкой температуре, когда изо рта пар идёт. Скоро надо будет разбудить папу, ему сегодня в ночь, а пока пусть поспит с внучкой. И хлеба с луковыми котлетами побольше положить. Он всегда отказывался от еды, но Валя видела, как тяжело ему было от мысли, что он, здоровый мужик не в состоянии прокормить дочь и внучку.
Да, папа остался с ней. Хотя они никогда в жизни не были близки по-настоящему, поэтому неожиданный приход отца в квартиру Людочки, где так и жила после развода Валя, не просто её удивил, она была потрясена до слёз. А он гладил единственную дочь по заплетённым в косу волосам и тихо шептал «ничего, прорвёмся; ты не плачь, не плачь, а то малыша потревожишь». Фабрика, на которой работали родители, обанкротилась, сотни человек остались без работы. До пенсии Николаю Александровичу ещё было далековато, никаких выплат от государства они с Галиной Михайловной не получали. Его инженерное образование оказалось невостребованным, и отец устроился сторожем на автостоянку, там и познакомился с Димой Воеводиным. И наконец узнал всю правду о жизни своей дочери, а не ту сказку, что придумывала для него жена. Об избалованной жене богатенького офицера. А когда услышал, что и Дмитрий служил в армии, и не просто в штабах штаны просиживал, а в горячих точках получил боевое крещение, а значит врать не будет, то прямо спросил жену — зачем? И после скандала, учинённого уже чужой женщиной, ушёл. Долго сидел на лавочке во дворе Валиного дома, но после очередного включения света всё-таки решился и позвонил в дверь. Ему открыла совсем не та девочка, какую он знал и помнил. Перед ним стояла уставшая, худая с огромными глазами женщина, поддерживающая ладонью живот. Валя молча отошла в сторону, приглашая отца в дом, затем опустилась на стул в кухне и тихо плакала, слушая его исповедь. О первой жене, умершей в родах; о том, что почти всю Валюшину жизнь он винил дочь в смерти любимой женщины. О том, как познакомился с Галиной и женился с одним условием — она заменит дочери погибшую мать. А после этого просто постарался забыть о малышке, но дочь всегда прибегала к нему со своими рисунками, дневником, новой книгой, рассказами о кино и выставках, на которых бывала. А он слушал вполуха, не вникая в жизнь маленького человека, погубившего когда-то его жену. И только известие о разводе и беременности будто с размаху ударило его, давая понять, что девочка уже выросла, что у неё будет ребёнок. И что эта зародившаяся жизнь — это продолжение не только Валюши, а продолжение его и той, что подарила жизнь их дочери, отдав взамен свою. И просил простить.
А потом слушал Валю и сжимал кулаки, понимая, что в самый трудный и сложный этап жизни дочери он чуть не оставил её один на один с проблемами. И опять просил простить. Они не сразу поняли друг друга, но когда Валя однажды вечером, возвращаясь из соседнего дома, где делала инъекции пожилой даме, чуть не пострадала от рук местных малолетних бандитов, выскочивший на её крик отец разогнал их огромной дубиной, отобрав у одного обрез, и гнал всю банду прочь, периодически постреливая вслед. После этого отец пытался запретить Вале выходить из дома, но посчитав общий баланс, согласился с дочерью о необходимости такого заработка, но теперь всегда встречал её поздними вечерами.