Валя устало прислонилась к стене, окрашенной облупленной синей краской, и тихо заплакала. Отец никогда не жаловался на здоровье, не принимал никаких препаратов. И тут такое!
— Господи, дело не в деньгах, а вот где её купить — это вопрос. — Люда обернулась к мужу и беспомощно пожала плечами. Дима молча смотрел на жену и подругу, барабаня пальцами по подоконнику. Затем резко повернулся и зашагал к выходу, вытаскивая сотовый телефон. Люда услышала «Алё, Лёха, привет», после чего Дима скрылся за дверью. — Валь, ты погоди плакать, если я что-то понимаю, то лекарства у нас будут.
— Откуда? — спросила Валя сквозь слёзы, уставившись на Людочку.
— От Вегержинова. У него недаром своя больница имеется, этот разобьётся, а достанет. Или Кучерова подключит.
— Какого Кучерова?
— Вальку Кучерова, помнишь его? Он теперь у нас нужный человек, в центральном госпитале служит, тоже поможет.
— Нет, не надо, — Валя вытерла слёзы. — Не надо ему ничего говорить.
Люда внимательно посмотрела на подругу и вопросительно изогнула бровь:
— Я чего-то не знаю?
— Да, он… мы виделись перед моим декретом. Он… Люда, это он оплатил наше с Надюшкой пребывание в роддоме. Одна из санитарочек проболталась. Так что я ему и так должна, а тут ещё и папа.
— Валя, он очень честный, преданный человек. Димка говорит, что он судьбу не раз благодарил, что Алёша и Валентин в его жизни появились. Это настоящие друзья, Валь. Так что успокойся — если эти двое с моим Воеводиным за что-то берутся, всегда как надо получается.
Людочка оказалась права, и уже на следующий день Валя сидела в палате отца и почти с благоговением смотрела на медленно капающие капли в резервуаре капельницы. А Воеводин и Вегержинов устроились в кафе неподалёку и делились своими мыслями и желаниями.
Воеводин сделал маленький глоток обжигающего чая и задумался — предложение Вегержинова было очень заманчивым, да и о Людочке друг не забыл, позаботился.
— А теперь чётко объясни, зачем тебе такая служба?
Вегержинов облокотился на стол и тихо ответил:
— Понимаешь, я решил расширяться. А это значит, что мы собираемся строить новые корпуса за дохулиард денег. Юристов отец подобрал что надо, а вот с охраной херня получается. Понятно, что в ночные сторожа на стройках могут и дедули пойти, всем жрать хочется, но сами лечебные корпуса должны охраняться профессионалами. Я не требую от тебя прыжков на забор и прочего, но у меня пациенты, медперсонал, опять же наркоты валом, лекарства дефицитные. Сейчас вот нового партнёра, надеюсь, неожиданно нашёл благодаря болезни Валиного отца, тьфу-тьфу, чтобы таких поводов в нашей жизни поменьше было.
Воеводин улыбнулся и вопросительно дёрнул бровью. Алексей как-то смутился, а потом выпалил:
— Я рос в небольшом городке, сам знаешь, где военные обитают. После выпускного и перед тем как все разъехались, девчонки наши уговорили нас сходить к гадалке — так, смеха ради. Колоритная такая бабулька нам попалась, всем что-то долго говорила, а мне она сказала совсем немного: «Твоя судьба и самое большое счастье будет связано с прекрасным светлым цветком». И вот после разговора с Валькой поехал я на встречу с человеком, который обещал лекарства вам достать, еду в машине и торможу на светофоре. Включаю радио, ведущий говорит: «И ваше счастье прямо перед вами, вам просто нужно внимательнее посмотреть». Поднимаю глаза, а дорогу перебегает девушка, у которой в руках белые розы. А сама рыжая как грех! Не знаю, что мне ударило в голову, но я остановился и побежал за нею. А ведь после того первого предсказания почти пятнадцать лет прошло. А оказалось, что это и был тот самый человек, что лекарства мне нёс. Елена… Леночка Бессонова. Торопилась, боялась опоздать.
— И чё? — Дмитрий уже откровенно улыбался, зная, что Вегержинов придерживался правила не смешивать работу и личные отношения.
— Не знаю, честно. — Алексей посмотрел в окно на покрытый снегом тротуар и выдохнул: — За право руководить другими приходится платить очень многими радостями жизни, Димыч. Например, отказом от возможности делать что хочешь и говорить что думаешь. А вообще, знаешь, я вот смотрю на вас с Валькой, ты уже нашёл и выстрадал своё трудное счастье, Валька по-тихому опекает, наверное, всё-таки надеется на что-то. И я иногда задумываюсь, может, и мне пора, но потом… Мы как-то ужинали в ресторане, я на лестнице случайно наступил на шлейф платья идущей впереди меня женщины. Если бы ты видел взгляд этой разъяренной тигрицы. Я, конечно, сразу стал извиняться, а она вдруг остыла и равнодушно так сказала: «Ладно, прощаю, я подумала, что это мой муж». И я тогда примерил эту ситуацию к себе. Понимаешь, она была готова вылить на меня ушат помоев на виду у всех только потому, что какой-то мужик был её мужем! И я понял, что такие отношения не для меня.