— Валентин Павлович, у меня тут для тебя есть новость. Уж и не знаю, хорошая или так себе. Правда, назвать её новостью сейчас, спустя почти полгода после произошедшего нельзя. Но Наташа моя только вчера узнала и всё честно мне рассказала.
Кучеров поднял голову, отрываясь от чертежей и рисунков, и внимательно посмотрел на Пиратова.
— Тут такое дело, — полковник кашлянул и вдруг выпалил: — Валентин, тебе полгода назад ночью какая-то женщина звонила. Представилась «знакомой». И никто бы ничего не узнал, если бы тебе вчера Вегержинов на рабочий не позвонил. Дежурная сестра после разговора в сердцах и бросила, что типа звонят Кучерову, покоя нет, то мужики, то бабы. Наталья решила уточнить и узнала, что как-то поздно вечером весной ты в операционной ещё был, а тебе на наш отделенческий номер неизвестная барышня звонила.
Кучеров сжал кулак и слегка стукнул им по столу:
— Она не барышня, Максим Игоревич.
— Прости, не знал. Что делать-то теперь?
— Кто дежурил?
— Самсонова. Ты меня ещё раз извини, это, конечно, не моё дело, но что у вас с ней может быть общего, с этой Самсоновой? Свистулька и пустышка.
— У нас? — Кучеров усмехнулся и качнул головой. Да, эта ушлая девица пришла к ним в отделение год назад и сразу же начала охоту на одиноких — и не очень — офицеров. Как-то Валентин случайно услышал её фразу «если этой дурочке Пиратовой удалось такого мужика заарканить, то чем я хуже?» Работала она неплохо, тут ничего не скажешь, но её макияж, резкий аромат духов и дерзкое поведение иногда бывали не то чтобы неуместными, а просто вызывающими! Ещё и имя Нина… Будто прошлое вернулось. Но это мелочи, а вот когда и зачем звонила Валюша, — а Кучеров не сомневался, что звонила именно она, потому что больше некому, — и чем закончился разговор, узнать было необходимо. Он обещал ей поддержку в любое время дня и ночи, а получилось, что дал слово джентльмена, которое ни хрена не стоит.
Он резко поднялся и вышел в коридор. Пиратов поднял брови и пожал плечами — жди грозы… Несмотря на кажущуюся мягкость майор Кучеров мог так отрезать в разговоре или тихим голосом уточнить детали, что собеседники терялись и начинали нести чушь. Тем временем Валентин заглянул в процедурную, поинтересовался, где найти Самсонову, и был неприятно удивлён, когда медсёстры начали криво ухмыляться и прятать глаза.
— Девочки, а что происходит? Чем вызвана такая реакция на мой вопрос?
Одна из медсестёр тихо пробормотала «извините», а другая выдохнула и подошла к Валентину:
— Валентин Павлович, вы уж простите нас, да только Нинка тут такие истории рассказывает про вас, что все думают, что вы с ней… ну… близки, что ли.
— И давно я являюсь героем не своего романа?
— Давненько, — ответила женщина и прямо глянула ему в глаза. — Хотя, с другой стороны, вы человек молодой, ни жены, ни детей…
— Довольно, — обрезал Кучеров медсестру, но тут же более мягко заметил: — Если я не распространяюсь о своей личной жизни, это не значит, что у меня её нет, понятно? И к Самсоновой это не имеет никакого отношения. И запомните, сплетни заканчиваются тогда, когда они доходят до мудрого человека. Такого — увы! — видимо в нашем коллективе не нашлось. Где мне её найти? Пара вопросов появилась, знаете ли.
— В сестринской, перерыв на чай у неё.
Кучеров развернулся и покинул светлый кабинет, услыхав напоследок тихий голос медсестры:
— Вот дура, и без мужика осталась, и с работы может вылететь, если разозлит его сейчас.
Валентин усмехнулся — увольнять он никого не собирался, не начальник, а вот указать место не мешало бы. Порой люди забывают о субординации и ведут себя слишком нагло. В такие моменты важно выстраивать личные границы, иначе быдло сядет вам на уши и будет манипулировать, а вы этого даже не заметите. Он постучал в дверь и вошёл в комнату отдыха медсестёр.
— Ах, Валентин Павлович! — Самсонова даже не попыталась встать, наоборот, откинулась на спинку кресла и игриво прошептала: — Вы меня искали?
— Да, искал, чтобы задать вам вопрос — когда звонила моя жена? И почему я об этом не знаю?
Самсонова выпрямилась, захлопала густо накрашенными ресницами и задавленно прошептала:
— Какая жена? Я не знаю ни о каком звонке! А потом, у вас же нет никого, я узнавала.
— Значит так, запомните раз и навсегда: если не совать нос в чужие дела, то можно переделать кучу своих. А теперь быстро и внятно, когда звонила Валюша и что она сказала?