— Эй, парень, подвезти? — машина притормаживает, мужик за рулем внимательно осматривает остановившегося Клинта.
— Куда? — спрашивает тот.
— До города могу. Надо тебе?
Клинт думает пару секунд, затем кивает и садится на переднее.
Машина трогается.
— Освободился? — заводит разговор водитель. Клинт кивает. Смотрит вперед, а затем и вовсе откидывается на сиденье, чуть прикрыв глаза.
Острый внимательный взгляд мужика ощущает отчетливо и сдерживается, чтоб не усмехнуться.
Он знает, как выглядит, знает, какое впечатление производит. Безопасное. Люди не настораживаются при виде него. Почему-то очкариков все считают немного рохлями и не ждут подвоха. Это Клинту всегда на руку. Было и есть.
Он сидит, откинувшись затылком на спинку сиденья и делает вид, что слегка разморило в тепле машины.
Такой внешне потерянный, усталый парень. Очки придают образу беззащитности и наивности.
Водитель кидает на него внимательные взгляды, думая, что Клинт этого не замечает.
Чутье редко подводит Клинта. Раньше, когда с ним была его удача, вообще никогда. А сейчас… Сейчас пока непонятно.
И потому он осторожничает, изо всех сил маскируясь под лоха.
А сам лениво перебирает в голове варианты того, зачем мог понадобиться этому доброхоту.
В благие намерения Клин давно уже не верит. Еще в детдоме отучился. Отучили.
— Работа, может, нужна?
Следующий вопрос закономерен и ожидаем.
Клинту становится скучно.
Хотя и до этого все было пусто и безразлично. Вся его жизнь теперь — безразличие и пустота.
Потому что нет той, что наполняла ее красками.
Надо узнать, где Лаки похоронили. Не факт, что пойдет смотреть, но знать почему-то необходимо…
— У меня есть человек, которому нужны рабочие, — продолжает мужик, так и не дождавшись от Клинта хотя бы какой-то реакции, — если не боишься физического труда…
— Стройка? — уточняет Клинт, исключительно ради скуки.
— Ну… Типа того, — кивает мужик, — за что сидел, если не секрет? Мошенничество?
— Типа того, — тянет Клинт, — ошибка…
— Бывает, — с готовностью пускается в философские рассуждения мужик, — они, твари, вообще не смотрят. Им лишь бы посадить невиновного… А я сразу понял, что ты не виноват…
Клинт сдерживает хмыканье, по-прежнему смотрит перед собой, ловя краем глаза внимательный и недобрый прищур водителя.
— Ты, может, пить хочешь? Или пожрать? — говорит мужик, — глянь, вон, в двери.
Клинт тянется за бутылкой, замечает, как на мгновение сильнее, чем нужно, сжимает на руле пальцы водитель, усмехается про себя.
Так все банально.
Интересно, случалось ли этому уроду нарываться по-крупному? Не похоже, иначе был бы осторожней…
Хотя, теперь будет.
Если выживет.
Он показательно медленно откручивает крышку с бутылки, подносит к губам… и резко выплескивает содержимое в лицо напряженно косящегося на него водителя.
Одна рука на руль, кулак — в изумленно искривленную физиономию.
Машина идет юзом и тормозит мордой в сугроб на обочине.
Вполне мягко.
Клинт легко выскакивает со своего места, перепрыгивает через капот и вытаскивает еще не пришедшего в себя водилу из-за руля.
Сует мордой в снег, проводя реанимационные мероприятия.
Мужик матерится и пытается отбиваться.
Клинт легко добавляет носком ботинка по почкам, затем несильно придушивает, прихватив железными пальцами за кадык.
Водила только хрипит, глаза испуганно вылезают из орбит.
Клинт отпускает, поудобней устраиваясь на корточках рядом, поправляет чуть сбившиеся во время небольшой потасовки очки.
— Что было в бутылке? — спрашивает холодно.
И по еще больше увеличившимся глазам водителя понимает, что догадка верна. Определенно, что-то было.
Скольких же он вот так уже поймал тут, у ворот тюрьмы? И увез туда, откуда нет возврата?
Интересно, кто из охры с ним в сговоре? Впрочем, неважно, в любом случае, мужика решили слить, раз навели на него, Клинта.
Потому что там, с той стороны забора, все прекрасно знают, что из себя представляет высокий, внешне безобидный очкарик.
Клинт лупит по шее мужика, разбивая кадык, методично обшаривает карманы, забирая документы и мелочь, хмыкает на небольшой ствол, который мужик так и не успел достать.
Садится в машину, дает по газам, оставляя бездыханное тело на обочине и мгновенно забывая про него.
И нет, ему не жаль.
Никогда не было.
3
— Лаки Истомина? Надо посмотреть… Когда, говоришь, погибла?