Блондин хмыкнул, а Матвей, не скрывая раздражения, произнес:
– Ладно, давай, только быстро.
Я, немного нервничая, торопливо открыла клатч и от досады чуть не простонала – там лежали только ключи, телефон и помада. И никакого даже крохотного клочка бумаги.
– Ой… у меня ничего с собой нет… – виновато промолвила я.
И тут Лизкин кумир, усмехнувшись, выдал:
– Давай на груди оставлю автограф.
И посмотрел на мою грудь так, словно уже примерился писать.
– Лучше на заднице дружку вон своему оставь, самое место, – отшатнувшись, огрызнулась я и выскочила за дверь под хохот этих двоих.
Да пошли они!
Прости, Лизка, но ты останешься без автографа…
Уборную я все-таки нашла. Охранник подсказал. А затем не стала возвращаться к нашим в ложу, а осталась на танцполе, внезапно захваченная ритмом и драйвом.
Вообще я люблю танцевать. Теперь люблю. В детстве, когда меня насилу водили на танцы, всей душой ненавидела. Но даже тогда преподаватель маме говорила, что у меня прекрасная пластика и чувство ритма.
И сейчас я растворилась в музыке, как в стихии. Чувствовала ее словно живую силу, наполнявшую меня.
А потом вдруг я ощутила чужие руки у себя на бедрах. Дернулась было вперед, но этот кто-то уже развернул меня к себе. И в следующую секунду я оказалась лицом к лицу с тем блондином, что стоял в коридоре с Матвеем Зиминым…
История рокера фронтмена и сердцееда Матвея Зимина здесь: https://litnet.com/shrt/YXsu
8
Наглый. И красивый. Это первое, что пришло на ум перед тем, как я попыталась его оттолкнуть.
Но не тут-то было. Он ловко поймал мои запястья, завел их мне же за спину и уверенно притянул меня к себе.
Я и охнуть не успела, как оказалась прижата к его обнаженной груди. Да, именно так. Потому что у нахала под кожаной курткой ничего не было – только голый торс. Каменные мышцы под гладкой смуглой кожей.
Я судорожно вдохнула и невольно окунулась в его запах – будто с головой нырнула. Это был не аромат парфюма или чего-то еще постороннего, а запах его тела. А пахло от него молодым жаром, драйвом и вожделением. И он просто сшибал с ног похлеще всяких феромонов.
А что самое удивительное – мое собственное тело тотчас на него откликнулось против моей же воли. Внутри что-то екнуло и затрепетало.
Бред!
Негодуя на него, ну и немножко на себя, я отчаянно дернулась. Но нахал лишь прижал меня еще плотнее.
– Ты офигел? – возмутилась я. – Отпусти!
– Не бойся, – я скорее угадала, чем услышала его слова. – Отпущу, если перестанешь вырываться.
На его губах при этом как тень скользила легкая, но откровенно порочная улыбка.
Чуть отклонив голову назад, он рассматривал меня с беззастенчивым и жадным интересом. И ему явно нравилось то, что он видит. В темно-серых глазах горел азарт напополам с восхищением.
Если абстрагироваться от этой вопиющей ситуации, то мне бы тоже понравилось то, что вижу я. Хотя, в целом, блондинам предпочту какого-нибудь шатена или, еще лучше, жгучего брюнета. Но этот наглец и со своими светло-русыми слегка встрепанными вихрами был определенно красавчиком. С хорошей кожей, правильными чертами лица, темными красиво очерченными бровями и живым блеском в глазах.
Он не выглядел особо брутальным, даже несмотря на пресловутые кубики пресса – может, потому что еще юн. Но и слащавой смазливости в нем тоже не было. Золотая середина.
– Что тебе от меня надо? – спросила я довольно громко, но все равно недостаточно, чтобы он смог меня услышать сквозь грохочущую музыку.
Однако он, видно, тоже сумел прочитать мой вопрос по губам. Потому что наклонился к самому уху и, обжигая дыханием, произнес:
– Что еще может быть нужно от красивой девушки?
Оу, так это все-таки подкат?
Только я хотела его осадить, как подняла глаза на балкон и увидела, что за мной наблюдает Марик.
Что ж, Марик, смотри в свое удовольствие.
И с мстительным злорадством в душе я улыбнулась наглецу и потянулась к нему.