Повернув голову к Завьялову, он произнес на удивление вполне спокойно и совсем не зло:
– Даю тебе один шанс сесть и помалкивать дальше, а еще лучше – куда-нибудь свалить. Или пеняй на себя.
На месте Марика, если бы на меня вот так смотрели, я бы и правда ушла. Я бы и на своем месте ушла.
– Клоун, – усмехнулся снисходительно Марик. – Да кто…
Договорить ему не дали. Этот нахал, привстав, вырубил его одним коротким ударом куда-то то ли в шею, то ли в подбородок. Это произошло так быстро, что мы даже понять толком не успели. Марик, выпучив глаза, осел на колени.
Тут же вскочил с дивана Никита и принял боевую стойку. Никита хоть и был пьян, но зато он много лет всерьез занимался борьбой. И даже где-то участвовал и что-то выигрывал. Так что нахал сейчас получит свое, подумала я за пару секунд до того, как Никита отправился в нокдаун вслед за Марком.
Девчонки повскакивали с мест и сбились в один угол, пронзительно вереща. Влад вообще под шумок улизнул куда-то.
Я тоже, конечно, впала в шок и сидела в полном ступоре, наблюдая за происходящим.
Один Феликс оставался невозмутимым. Не обращая внимания на хаос вокруг, который сам же устроил, он сел за стол. Теперь уже поближе ко мне. С полуулыбкой достал пятитысячную купюру и положил передо мной на стол.
– Вот, передай привет подруге.
Я опустила ошарашенный взгляд и увидела, что на купюре в самом центре красовался размашистый автограф Матвея Зимина, написанный черным жирным маркером.
– Спасибо, – пробормотала я на автомате.
Но тут к нам поднялись охранники. Два крепких бородача в костюмах и с рациями. Однако и им не удалось обуздать наглеца.
– Вечер становится напряженным, – изрек Феликс, пружинисто поднялся и снес ногой одного в какой-то немыслимой растяжке.
Со вторым, покрупнее, еще какое-то время возился и почти одолел, но тут ворвались еще трое и наконец скрутили дебошира, согнув его и заломив ему руки за спину.
Перед тем, как его увели, он посмотрел на меня, весело подмигнул и бросил:
– До встречи, Диана…
10
– И что, прямо так всех и раскидал? – расспрашивала меня Лизка с живым интересом.
– Ну, не всех, но почти, – подтвердила я.
Мы сидели у нее дома, пили чай с нежнейшими профитролями, которые она испекла сама.
Вообще-то она вызвалась погонять меня по экономике к завтрашней пересдаче у Кривошеина.
Но всякий раз разговор незаметно перетекал на вечеринку в Айконе и, главным образом, на того наглеца. Он на всех произвел незабываемое впечатление. Даже на Лизку, которой там вообще не было.
Только если наши вспоминали о нем с ужасом, а Марик – с гневом и отвращением, то Лизку переполнял восторг. Оно и понятно: этот Феликс подогнал ей великую ценность – вожделенный автограф.
Когда я ей передала этот «привет» от наглеца, она скакала и визжала от радости, и чуть в объятьях меня не задушила. Затем, не колеблясь, убрала фотку родных сестер из рамки, что стояла на ее письменном столе, и сунула под стекло пятитысячную купюру с автографом.
– А откуда он знает Матвея? Они прямо знакомы или просто случайно разговаривали? – допытывалась она.
– Лиз, я понятия не имею.
На самом деле я немного кривила душой, потому что на 99% было уверена, что знакомы и даже близко. Но в десятый раз описывать ей ту сцену, когда я наткнулась на них в коридоре, уже не хотелось. Да и экзамен по экономике висел надо мной дамокловым мечом.
– А ты его не сфоткала?
– Нет, зачем? В сети его фоток, что ли, мало?
– Я не про Матвея, я про твоего нахала. Хочется посмотреть, какой он.
– Нет, не сфоткала. Как-то, знаешь, не до того было.
Мы пробежались еще по двум экзаменационным вопросам. И Лизка снова мечтательно взвела глаза к потолку.
– Нет, что ни говори, но это прикольно. Даже романтично…
– С ума сошла, – покачала я головой. – Он такой треш устроил в клубе. Вип-ложу разгромил. Марику чуть челюсть не свернул. Никите нос разбил. А меня он вообще за шлюху принял и прямым текстом об этом объявил. Вот это было самое романтичное.