Я поколебалась, но все-таки приняла его ладонь, твердую, но приятно теплую.
Он помог мне подняться, однако руку не выпустил. Наоборот, чуть сильнее сжал.
Наверное, от пережитого стресса я даже не попыталась от него отойти. Стояла в ступоре и молча таращилась на черное стекло шлема, не понимая, что от него ждать. Что теперь будет?
А потом он еле слышно хмыкнул и стянул свой шлем.
– Ну, привет.
У меня вырвался изумленный возглас.
Это был тот самый наглец из клуба! Феликс…
11
Я дернулась прочь, но Феликс снова поймал меня за руку.
– Да стой ты, – бросил с улыбкой. – Не бойся. Не съем.
– Ты следишь за мной? Ты следишь за мной!
– Может, я вон за челиками приглядываю, – кивнул он в сторону бородачей, которые так и лежали, постанывая, скрючившись в траве.
– Я тебя видела и раньше! Возле нашего дома… то есть возле дома моего отца.
– Это где? – изобразил он непонимание.
– На Соколе… в поселке художников.
Да всё он и так понимал. Стоял, разглядывал меня с улыбкой и нёс всякую околесицу.
– Скажешь, не было тебя там?
– Был.
– Следил за мной?
– Мимо проезжал.
– Следил!
– Почему сразу следил? Может, это просто судьба? – откровенно забавлялся он.
– И возле универа тебя видела! Ты с Волжанским на парковке разговаривал.
– Судьба порой бывает очень настойчива.
– Это ты очень настойчивый. Но меня волнует, зачем ты за мной следишь? Что тебе от меня нужно?
– От тебя – только одно. И ты это уже знаешь.
Но сейчас меня его пошлые намеки с толку не сбили.
– Значит так, или ты мне говоришь правду, или…
– Или что? – его улыбка стала снисходительной, мол, ну что ты мне сделаешь?
– Или не смей за мной следить!
– И кто мне запретит? – усмехнулся он. – И потом, это самая настоящая правда и есть. Я тебя хочу. Видишь, аж ночами спать не могу. Кстати, ты чего так поздно в Выхино забыла?
– Я от подруги шла, но все-таки…
Я замолкла. Нет, сейчас он мне ничего не скажет. Будет продолжать нести всякую ерунду, заговаривая мне зубы.
– Давай-ка я тебя домой отвезу?
– Вот еще! – фыркнула я, скорее, для вида. Честно говоря, после пережитой встряски мне отчаянно не хотелось добираться домой в одиночестве.
– Поехали, – хмыкнул он. – Или еще охота приключений на свою шикарную…
Он опустил взгляд на мои бедра, чуть вытянул вбок шею, будто оценивает мой зад, и явно собирался сказать какую-то пошлость. Но затем увидел мои разбитые колени и босые ступни и вместо этого пробормотал:
– Ух ты… Больно? А где обувь потеряла?
А потом он сделал такое, что меня просто обескуражило. Нашел мои туфли в траве и, присев передо мной на корточки, сам надел их на меня. Сначала – на одну ногу, затем – на вторую. При этом на долгий миг задержал ступню в своей горячей ладони. Я смутилась, но, если совсем честно, то мне стало немного приятно.
Мы остановились в полупустом кафе. Я была против, мне хотелось скорее домой, но у него на всё свое мнение. Феликс усадил меня за столик у самого входа, где как раз никого не было, а сам пошел к барной стойке.
Уж не знаю, что он там плел девушке-барменше, но она, еще минуту назад казавшаяся снулой и глубоко недовольной жизнью, тут вдруг резко ожила, подобралась, зарумянилась, даже взгляд у нее заискрился.
Ну каков! И эта тоже! Я даже хмыкнула. И напрягла слух, но кроме ее кокетливого хихиканья ничего не расслышала.
Однако, когда он развернулся и с подносом пошел ко мне, я приняла самый равнодушный вид.
На подносе стоял большой стакан кофе и блюдце с пирожным. А еще бутылек с антисептиком, салфетки и упаковка лейкопластыря.
Он поставил поднос на стол, а сам подошел ко мне и снова присел на корточки, прямо у моих ног.
– Что ты собираешься делать?
– Без паники, больная, – улыбнулся он. – Доверьтесь дяде доктору.
Затем он намочил салфетку антисептиком и осторожно промокнул рану на коленке. Я зашипела от боли, и он подул. Боже! Так только моя мама делала.