Однако надо отдать ему должное – целовался он чертовски хорошо, если за несколько секунд у меня полностью поплыли мозги.
Иначе как еще объяснить, что я ничего ему не высказала за его выходку? Да я и соображать-то начала, когда он уже скрылся из виду.
А больше всего удручало, что и сейчас, как говорится, в здравом уме и твердой памяти, я думала про его поцелуй, и сердце в груди взволнованно трепетало.
«Нежных снов, принцесса», – пожелал мне наглец.
Эта его «принцесса» – такая банальность, но все же лучше, чем то, что он ляпнул в клубе: «Я думал, ты шшшшш…».
А утром я еле подняла себя с кровати. На автомате умылась, оделась, доползла до метро. Пока добиралась до университета, мало-мальски проснулась, но на лекциях все равно клевала носом. Не помогала даже мысль, что после пятой пары мне предстоит пересдача у Кривошеина.
Однако меня взбодрил отец. Позвонил во время обеда – мы как раз с Лизкой сидели в столовой. Я доедала пирожок и рассказывала ей о вчерашних ночных приключениях.
Она же вообще про свою солянку забыла – ловила каждое мое слово с открытым ртом.
– Прямо вот так поцеловал и сразу уехал?
– Угу, – кивнула я, доставая из сумки гудящий телефон.
– А как хоть он целуется? Кайфово? – допытывалась она.
– Угу, – повторила я, показала большой палец, мол, супер, и приняла вызов.
Отец у меня, в целом не любитель всяких предисловий, тут тоже начала сразу с места в карьер:
– Семнадцатого Лев Семенович устраивает прием по поводу своего повышения. Он бы очень хотел, чтобы я взял тебя с собой. Лично меня попросил об этом.
– Во-первых, здравствуй, папа. А, во-вторых, мне все равно, что хочет Лев Семенович. Передай ему, пожалуйста, что я заболела… или уехала… а еще лучше умерла.
– Хватит поясничать! – рыкнул он. – Ты там будешь и точка! И это не обсуждается.
– Прости, но нет.
– Идиотка… – вскипел он, но предчувствуя разгромную речь, я просто сбросила вызов и на всякий случай перевела телефон в режим полета. Иначе отец будет названивать как одержимый. Он, конечно, и так не отстанет. Будет давить и дальше, но хотя бы сейчас его не слышать…
– Ну что? Поцеловал он тебя и дальше что? – дождавшись завершения звонка, продолжила Лизка волнующую тему.
– Что? – не сразу поняла я. – А-а, а дальше ничего.
Скиснув, вяло закончила я. Вчерашние приключения сразу потеряли свою остроту. Точнее, отец с его безумной идеей свести меня с этим отвратительным Казаряном вытеснил всё. Так обидно стало, а еще тошно – будто он макнул меня в грязь.
– Что-то не так? Отец достает? – выспрашивала Лизка, догадавшись по моему лицу, что я расстроилась.
– Да ничего особенного, – отмахнулась я. Стыдно было признаться, что родной отец торгует мною как вещью.
Подавленная я еле досидела до конца пятой пары и отправилась к Кривошеину как на казнь. Нас, таких счастливчиков, было ровно десять человек. Перед этим сдуру я вновь включила телефон, и тут же стал названивать отец.
– Прямо сейчас я иду сдавать экзамен по экономике! Можешь меня хотя бы в ближайший час оставить в покое? – выпалила я на эмоциях.
На удивление, отец больше меня не тревожил.
Я вызвалась отвечать первая. Все равно больше никто не рвался.
Вопрос был более-менее знаком. Уж на тройку, думала я, всячески вытяну, даже если он будет валить. Однако я недооценила Кривошеина. Этот недоделанный экзекутор не просто гонял меня по билетам, он спрашивал то, о чем там и в помине нет, и задавал такие каверзные вопросы, что я в конце концов совсем запуталась.
– Незачет, – злорадно произнес он.
Если бы не отец, я бы забрала зачетку и молча вышла. Обложила бы, конечно, Кривошеина тонной отборных эпитетов, но только в мыслях или в разговоре с Лизкой. Но папочка взвинтил меня так, что я и тут не сдержалась.
– Зачем вы это делаете? – спросила я. – Я учила, и вы прекрасно понимаете, что я учила и хотя бы на тройку знаю. Но вы в очередной раз решили продемонстрировать… что? Свою власть? Свой характер? Для чего? Смысл в этом какой? Просто подпортить мне жизнь? Вам легче от этого стало?