А еще через пару месяцев отец на ней женился, а меня фактически выставил вон.
Не на улицу, конечно. Он отселил меня в двухкомнатную квартиру.
Я тогда еще училась в школе, и мои одноклассники мне страшно завидовали: это ж круто! Своя хата, никакого контроля, делай что хочешь.
А мне хотелось только плакать. Мне даром не нужна была такая свобода. Я чувствовала себя не свободной, а безумно одинокой, брошенной и никому не нужной.
Нет, конечно, нельзя сказать, что отец меня совсем бросил. Он обеспечил мне вполне комфортную жизнь. На двадцать лет презентовал маленькую спортивную Хонду, каждый месяц исправно закидывает мне определенную сумму на карту. Жаловаться не на что, а к тому, что он в моей жизни почти не присутствует, я уже давно привыкла.
Но сейчас-то что ему понадобилось? С кем так приспичило меня познакомить, что позвонил ни свет ни заря?
Я старалась не думать об этом раньше времени – приеду и узнаю, но на душе неприятно скреблось…
2
Возле дома стоял чей-то черный лексус. Понятно, гости уже в сборе.
Я же немного опоздала – это моя маленькая месть отцу за то, что поднял меня ни свет ни заря в единственный выходной. А телефон перевела в режим полета, чтобы не надрывался от его звонков.
Из гостиной доносились голоса. И мне тут же захотелось развернуться и сбежать прочь. Но на такие подвиги у меня пока кишка тонка. Поэтому я, бегло оглядев себя в зеркало, прошла в гостиную.
Отец поприветствовал меня коротким яростным взглядом, но промолчал. Не стал высказываться при людях, но потом мне наверняка припомнит.
В общем-то, гость у отца был всего один. Незнакомый мужчина чуть моложе его. Навскидку – около сорока пяти. Гладко выбритый и стремительно лысеющий.
Мне не понравилось, как он на меня уставился. Словно приценивался.
Еще больше не понравилось, как за этим наблюдала Олеся. В ее лице застыло любопытство с изрядной долей злорадства.
Но сильнее всего меня насторожило то, как повел себя отец. Он, быстро задавив ярость и раздражение, в мгновение ока перевоплотился в доброго папочку и произнес почти елейным голосом:
– Присаживайся сюда, – усадил он меня напротив гостя. А затем повернулся к нему с широкой улыбкой. – Лев Семеныч, а вот и моя дочь. Диана. Заканчивает в этом году МГУ, факультет… – он запнулся, озадаченно нахмурился, посмотрел вопросительно на меня, мол, подскажи, где ты там учишься. Но я сделала вид, что не понимаю его, и только глупо улыбнулась. – Неважно. МГУ, в общем, заканчивает. На красный диплом, между прочим, идет. Умница. А то знаешь же, какая сейчас пошла молодежь, одни развлечения на уме… клубы, беспорядочные связи, выпивка, а то и что похуже. А моя Диана не такая. Серьезная, скромная, целеустремленная.
Я смотрела на отца в немом шоке. Что он несет? Какой красный диплом? Еще и умницей назвал.
Да он в жизни про меня ни единого хорошего слова не сказал, а тут вдруг разливается соловьем.
Незнакомец улыбался его словам и согласно кивал, то и дело бросая на меня сальные взгляды.
– И при этом, – продолжал отец этот странный фарс, – Диана все умеет. В смысле, по дому. Она у меня не какая-нибудь там капризная избалованная принцесса, которая считает, что ей все должны, нет… Мы ей с детства закладывали правильные установки…
Какие еще установки он там заложил? Да он со мной едва ли разговаривал. За всё моё детство я помню всего две воспитательные беседы от него.
Первый раз – когда я, семилетняя, подарила подружке свой старый планшет. Отец меня отругал, велел забрать обратно и двинул лекцию о том, что нельзя разбазаривать имущество.
Второй раз – вообще завелся по мелочи. Узнал случайно, что я одолжила однокласснику денег, не так уж и много, между прочим. Но отец устроил мне разнос. Мол, я – дура простодырая, денежки можно давать взаймы, но только под процент и под расписку.
Я уж молчу, сколько он маме мозг выносил по поводу бездумных трат.
– Воспитывали, так сказать. И что уж, – отец самодовольно улыбнулся, – Диана – моя гордость.
На этом месте я едва не поперхнулась. Уставилась на него во все глаза. Он заболел, что ли?