– Ты опять начинаешь? – краснея, отодвинулась я вместе с подушкой из покрывала.
– У тебя когда-нибудь было на такой высоте? – проигнорировал Феликс мое недовольство.
– Нет. И не будет! – отрезала я.
Феликс только рассмеялся, запрокинув голову назад.
– Не зарекайся, принцесса.
Какой же он все-таки несносный!
– Ты можешь быть нормальным? Без вот этих твоих… подкатываний.
Он взметнул брови.
– А что ж тут ненормального? Ты – красивая, ты мне нравишься. Что ненормального в том, что я тебя хочу?
– Мне некомфортно.
– Было бы лучше, если бы я зевал от скуки, глядя на тебя? – откровенно забавлялся он.
Тем временем погода резко ухудшилась. Поднявшийся ветер нагнал тучи. Солнце скрылось, и сразу стало как-то неуютно. Зато Феликс опять пришел в норму.
– По ходу, пора сворачиваться, – глядя на небо, нахмурился он.
Спускаться было легче, чем подниматься, но вместе с тем и страшнее. Может, потому что ветер задувал все сильнее, трепал волосы, обдавал холодом лицо, протяжно завывал.
Феликс спрыгнул первым.
– Не бойся, я тебя поймаю.
Он и правда поймал. И бережно поставил на землю, но руки с моего живота не убрал. Наоборот, обхватил еще крепче, заставив сердце екнуть и затрепетать. Прижался к спине тесно, и, обжигая кожу дыханием, произнес в самое ухо:
– Знаешь, почему тебе некомфортно, принцесса? Потому что ты и сама не против…
15
Я не сразу отреагировала на его слова. Точнее будет сказать, не сразу до меня дошел их смысл. Потому что его близость действовала на меня гипнотически. Обезоруживала. Почти лишала контроля над собой.
Вот он прижался к моей спине, и сразу низ живота сладко потянуло, а разум затуманило.
Когда же я сообразила, что он ляпнул, меня будто ушатом ледяной воды окатило. Я тотчас взбунтовалась. Да как он смеет такое говорить?!
Я сама не против? Не против его домогательств? Не против секса с практически незнакомым парнем? Значит, вот такого мнения он обо мне?
Впрочем, о чем это я? Ведь тогда в клубе он едва не назвал меня шлюхой.
Хотя я тоже хороша. Развесила уши. Позволила какому-то сопляку прижаться к себе самым пошлейшим образом и в довершение размякла.
Я рывком дернулась от него, но он, видимо, ожидал такой реакции и еще крепче обхватил меня, не давая отодвинуться ни на сантиметр.
– Тшшш, – коснулся моего уха губами, и вдоль шеи понеслись мурашки.
– Убери от меня руки! – велела я возмущенно.
– Почему?
Он еще спрашивает!
– Потому что мне это неприятно! – отчеканила я.
– А только что было приятно, – продолжал он насмешничать.
– Пфф, – фыркнула я, но спорить не стала. Как-то глупо будет отрицать очевидное. К тому же он явно считывает мои эмоции на удивление умело. – Секундная слабость под влиянием момента, со всеми бывает.
Но этот подлец медленно очертил губами мое ухо, а затем легонько прихватил мочку, и у меня тотчас дыхание перехватило, а внутри все затрепетало. Сволочь! Как он это делает?
– Отпусти меня, – выдавила я внезапно севшим голосом.
Он повиновался. Разомкнул кольцо рук, но тут же взял меня за плечи и развернул к себе.
– На что ты обиделась? Это ведь правда. И ты сама это знаешь.
– У тебя богатая фантазия, Феликс, вот что я знаю. И ты навоображал себе много лишнего. Позволь я тебе кое-что объясню. Девушки устроены совсем иначе. Это у вас всё крутится вокруг…
Я запнулась и покраснела. Ну не могу я произнести вслух это слово. Вот такой у меня заскок. Даже с Мариком я называла его мужское достоинство просто «он». А что хотите? Мамино воспитание. У нас дома на многие слова и побезобиднее было наложено строгое табу с ее подачи.
Правда, большинство запрещенной лексики я уже давно освоила. Но вот с этим пока никак.
– Вокруг него, – закончила я.
– Вокруг кого?
Феликс, конечно же, прекрасно меня понял, судя по блеску в глазах. Просто забавлялся, дразнил меня или нарочно хотел вогнать в краску.