Однако самовнушение не очень-то помогало. Щеки горели. Дрожь в груди передалась и рукам. Я даже не сразу попала ключом в замочную скважину. К тому же он стоял за спиной слишком близко.
Оказавшись дома, сразу же развела суету, чтобы как-то скрыть от него нервозность. Начала искать какие-то тапочки для него, побежала в комнату закрывать балкон, откуда дуло, затем – на кухню ставить чайник.
Феликс тем временем скинул в прихожей кеды и куртку. Затем стянул с себя мокрую футболку, оставшись с голым торсом. Я поспешно принесла ему банный халат и полотенце и буквально затолкнула в ванную.
– Ты прими душ, погрейся, а джинсы с футболкой закинь в машинку. Она у меня с функцией сушки. Вот этот режим выберешь, – показала я ему на дисплее, стараясь на него не смотреть. – Через полтора часа всё будет сухим.
Феликс тут же начал расстегивать свои джинсы, и я выскочила из ванной.
Я вернулась на кухню. Быстро вымыла чашку и тарелку, что остались после завтрака. Затем открыла дверцу холодильника и зависла, глядя на пустые полки. Накормить гостя было решительно нечем. Последние дни я жестко экономила, в том числе и на еде. Так что кроме сыра, хлеба, яиц и йогурта даже предложить было нечего.
Хотя… у меня же где-то было мое любимое датское печенье! Я всегда прячу от себя сладости, потому что, если они лежат на виду, сама не замечаю, как сметаю всё. Там же нашлась и непочатая большая коробка Ферреро Роше. Остатки былой роскоши.
Я накрыла в большой комнате на журнальном столике. И вода в ванной как раз затихла. А через пару минут вышел Феликс… голый. С одним лишь полотенцем на бедрах.
Это было неожиданно, и я, ойкнув, в смятении отвела глаза. Халат ему чем не понравился?
– Ты почему в полотенце?
– Снять? – улыбнулся он и уже отогнул край полотенца.
– Нет! – поспешно выпалила я. Потому что уверена – этот бы снял, не постеснялся. – Ладно, присаживайся.
Феликс взглянул на угощения.
– Ух ты, чаепитие. Ван момент плиз, – он ушел в прихожую, а затем вернулся со своим рюкзаком. Достал из него бутылку Просекко.
– Вино? Ты будешь пить вино?
– Ты тоже, – невозмутимо ответил он. – Всё, как ты говорила – будем пить, гулять и веселиться.
Он тут же принялся открывать бутылку прямо на весу.
Пока он не видит, я украдкой на него поглядывала. Что ж, скроен он прекрасно – этого не отнять. Широкие плечи, стройный торс, узкие бедра. Под гладкой, загорелой кожей перекатывались мускулы. Потому, наверное, и вышел в таком виде – показал себя во всей красе.
Феликс открутил проволоку уздечки, а затем с глухим хлопком выдернул пробку. Я принесла бокалы, пообещав себе, что лишь немного пригублю из вежливости. Все-таки он – именинник.
– С днем рождения, – приподняла я свой бокал, повернувшись к Феликсу. Он вальяжно расположился на диване, я же предусмотрительно села в кресло. – Я… не знаю, что тебе пожелать… ну, наверное, пусть у тебя всё сбудется.
– Аминь, – подмигнул он и тронул краешком своего бокала мой.
Я, как и собиралась, отпила совсем чуть-чуть. Думала, он начнет обычную песню: так не пойдет, давай до дна. Тем более он очень пристально за мной наблюдал. С губ вообще взгляд не сводил.
Однако он сказал совсем другое:
– И все-таки что это за старый хрен сегодня к тебе подкатывал?
Я и забыла про Казаряна.
– А с чего вдруг такой интерес? – спросила я и тут же пожалела. Вышло как-то очень уж игриво. Будто я кокетничаю. А с ним вообще так нельзя – вон у него сразу же глаза азартно заблестели.
– Хочешь знать, ревную ли я тебя? – с кривой улыбочкой спросил он.
– Да вовсе нет! – зачем-то стала я отнекиваться, хотя, что уж, он угадал.
Впрочем, Феликс на мои слова лишь усмехнулся, мол, ну да, так он мне и поверил. Тогда я будничным тоном добавила:
– Это знакомый моего отца. Они вместе работают. То есть не совсем так… У них какие-то дела.
– А кто у нас отец?
– Отец занимается бизнесом. У него строительный холдинг. Строит в Подмосковье и не только. Ну а Лев Семенович… он какую-то важную должность занимает в министерстве. Я без понятия, какую именно. Не вникала. В общем, для отца он – полезный человек.