Не успели мы закончить разговор, как по второй линии прорвался еще один звонок. Да кому могло прийти в голову звонить в такой поздний час?!
Посмотрела на экран – отец. Ну конечно, кто ж еще…
– Лиз, прости, тут по второй линии отец звонит.
– А, ну пока! Напиши!
Я приняла вызов, а сама открыла мессенджер. Пока отец яростно орал в трубку, я преспокойно набирала сообщение Лизке.
«До этого пока не дошло, твой звонок нас прервал. Но еще не вечер». Сейчас вернусь к нему и, наверное, все случится»
Почти мгновенно от нее прилетел ответ:
«Ого! Диана, ты ли это? Еще вчера ты убивалась по Марику, а сегодня отжигаешь с малознакомым красавчиком! Где моя целомудренная скромная подруга? Куда ты ее дела, распутница?»
Я пьяно хихикнула. И трубка тотчас взорвалась очередной тирадой. Даже на расстоянии я слышала, как отец гневно вопрошал:
– Тебе смешно?! Смешно тебе? Ну смотри, как бы плакать не пришлось!
Не хотела я его слушать. К тому же я прекрасно знала, что он мне мог сказать: как я, дура неблагодарная, посмела обидеть такого важного человека отказом? Я должна немедленно извиниться и покаяться перед Казаряном, а заодно и перед отцом.
Надо было, наверное, что-нибудь ему ответить, но я набрала Лизке очередное сообщение:
«Это месть Марику за измену!»
«Еще бы он о ней каким-нибудь образом узнал»
«А я сделаю селфи с красавчиком и поставлю на аву»
«Ну ладно, жаркой ночки, мстительница»
– Диана! – рявкнула трубка голосом отца.
– Да, папа, – решив, что он уже стравил пар, ответила я.
– Ты поняла меня? Ты должна завтра же извиниться перед Львом Семеновичем. Можешь после занятий подъехать к нему в приемную. Он работает до пяти. Или можешь позвонить сначала. Контакты его я скину. Объяснишь ему как-нибудь…
И ведь ничего нового он не сказал, а накатило вдруг такое тошнотворное разочарование. Я даже не стала ни отвечать, ни дослушивать. Просто положила телефон на кровать экраном вниз и вышла из комнаты. Запал, конечно, остыл, но Феликс это дело быстро исправит. Одного взгляда на его тело хватит…
Только вот где он?
Диван был пуст. Полотенце, что прикрывало его наготу, свисало с подлокотника.
– Феликс? – позвала его я.
Но никто не отозвался. Я заглянула в ванную. Стиральная машинка открыта, его вещей в барабане нет.
Тогда я вышла в прихожую – здесь его тоже не было. А еще я не обнаружила ни его рюкзака, ни кед, ни куртки, ни мотоциклетного шлема…
18
Спустя неделю
Домой я приползла на последнем издыхании. Спину ломило адски, а ноги гудели и просто отстегивались. Скинув в прихожей туфли, я прошла в комнату и плюхнулась на диван.
Сидела я так в неподвижном оцепенении, как замерзшая лягушка, минут тридцать. Приходила в себя. Затем взглянула на часы – половина двенадцатого.
Больше всего на свете мне сейчас хотелось спать, а надо вымыть голову, приготовить доклад по критическому мышлению и хотя бы для успокоения совести почитать вопросы по экономике. В деканате назначили назавтра очередную пересдачу у Кривошеина.
Столько всего надо, а у меня нет сил даже раздеться.
Сегодня – мой второй день на работе. Я не говорила? Я устроилась продавцом-консультантом в бутик Lacoste. И это была вообще-то удача. Первый и самый большой плюс – находился бутик в Павелецкой Плазе, а это буквально десять минут до дома пешком.
Второе – удобный график работы: с половины четвертого и до закрытия. Так что без труда получится совмещать учебу и работу.
Ну а третье – мне нравится Lacoste. У меня полно вещей этого бренда. Сумки, толстовки, кроссовки. Не знаю, как мне это поможет, но впаривать то, что не нравится самой, наверное, противно.
Вчера я вышла на работу в приподнятом настроении. Нарядная, в туфлях на каблуках. Сразу почувствовала себя взрослой и независимой. Ну и вообще было интересно, как это – работать.