Однако весь мой интерес закончился примерно через час, когда мне надоело тупо стоять на месте и ждать редкого покупателя. Очень редкого. Это Befree как проходной двор, а в наш бутик если заглянет хоть один за целый час – уже счастье.
Потом у меня устали ноги и спина. А сидеть нельзя – менеджер сразу предупредила. И телефон брать с собой в зал нельзя. Кругом камеры и, если увидят, оштрафуют.
К концу вчерашнего дня я разлюбила Lacoste. А эта работа виделась мне просто пыткой. Правда менеджер утешила, что это с непривычки. Через неделю-другую станет легче. Ну не знаю, доживу ли я хотя бы эту неделю…
Впрочем, особого выбора у меня нет. Отец вынес ультиматум: или я вымаливаю прощение у Казаряна и буду с ним милой. И тогда он не только вернет мое содержание, но и начислит «премиальные». Или – если не буду милой – отец выгонит меня из квартиры.
Так и сказал: «До нового года чтобы съехала. И живи, где хочешь. Хоть под мостом, хоть на вокзале, хоть у этого своего гопника».
Лев Семенович, оказывается, очень сильно оскорбился, когда Феликс назвал его сусликом, а затем еще и избил его водителя. И теперь какая-то важная и крупная сделка у отца под угрозой срыва.
«Я потеряю миллионы из-за твое дурости!» – истерил отец. А я мысленно прощалась со своей квартирой.
А еще тосковала по «гопнику»…
Нет, когда он внезапно исчез, я просто растерялась. А наутро вообще подумала: слава богу, что так все получилось. Точнее, ничего не получилось. Даже Лизку возблагодарила за ее звонок. Потому что переспать по пьяной лавочке – это пасть ниже некуда в моем личном списке прегрешений. Я бы умирала потом от стыда.
Но уже вечером снова ждала его появления. И ждала каждый день всю неделю. То и дело подходила к окну, высматривала его байк. И выходя из универа, крутила головой – нет ли его поблизости. Но его не было…
И на душе почему-то было пусто и грустно. Будто чего-то не хватает.
«Ну что, как прошел второй рабочий день? Жива?», – прилетело сообщение от Лизки.
Я так обессилела, что еле заставила себя набрать ей ответ.
«Не очень»
«Еще не спишь?»
«Сплю»
«Одна?»
«Нет, с тремя знойными мачо»
«Ясно. Когда ты так шутишь – настроение у тебя паршивое. Всё так плохо?»
Я прикинула: завтра Кривошеин в очередной раз поглумится надо мной и не поставит экзамен, после этого я отправлюсь на свою работу мечты, вечером приползу в пустую квартиру, одинокая и никому не нужная. А через три месяца папаша у меня и квартиру отберет. Так что – да, как-то не очень хорошо. А еще от Феликса уже неделю ни слуху ни духу…
Лизка, как почувствовала, тут же спросила:
«А как твой красавчик? Не объявлялся?»
«Он не мой и нет, не объявлялся».
Не удержалась и в конце прилепила грустный смайлик.
«Так у тебя из-за него плохое настроение?»
«Нет, хотя и из-за него тоже. Вот куда он пропал? Почему так долго не появляется? Лиз, а вдруг он вообще больше не приедет?»
«Ты же говорила – отвалился и слава богу»
«Я бравировала. На самом деле с ним было прикольно. Он – легкий, веселый, хоть и нахал, конечно. А какое у него шикарное тело, ты бы только видела».
Помешкав немного, я все же приписала:
«Я по нему скучаю».
«А Марик – всё?»
«Вспомнила! Давно всё. Даже думать про него неинтересно»
Поболтав еще немного, мы простились с Лизкой. После нее я хоть немного ожила – она всегда умела поднять мой боевой дух.
До трех ночи я сидела над докладом, но как только начала клевать носом, плюнула на всё и отправилась спать.
***
На следующий день я продремала на галерке всю первую лекцию. Второй у нас был семинар, где я худо-бедно выступила со своим докладом. Последней, третьей парой, опять по расписанию стояла лекция, после которой меня ждала экзекуция у Кривошеина.