– Ух ты! – хмыкнул Феликс, осматриваясь. – Велкам ту СССР.
Здесь и правда всё было стилизовано под советскую квартиру. На полу – красная ковровая дорожка, на стенах – черно-белые фотографии в рамочках и бумажные обои в цветочек, прямо как у Лизки в ее коммуналке. С потолка свисали люстры с рожками. На полках и подоконниках тоже стояли атрибуты того времени – маленькие пузатые телевизоры и радиоприемники, виниловые пластинки и бобины, целлулоидные пупсы и неваляшки.
Под потолком красовался плакат с большими красными буквами: «Граждане, не забывайте свои вещи». И даже официантки носили платья и передники точь-в-точь как в старых советских фильмах.
Нас проводили в дальний зал с клетчатыми диванами. Пока я крутила головой по сторонам, Феликс сделал заказ на нас обоих.
На столах – видимо, чтобы скрасить гостям ожидание – лежали распечатанные листы с кроссвордами и играми. Мы с Феликсом даже успели сразиться в Морской бой. Он, конечно, разнес мой флот в пух и прах.
Наконец нам принесли заказ. Борщ со сметаной, домашнее жаркое в горшочках, салат под шубой. Всё такое простое и незамысловатое, но от ароматов у меня мгновенно подвело живот, а рот наполнился слюной.
Феликс поймал мой голодный взгляд и улыбнулся:
– Я же говорил, принцесса, аппетит – дело наживное.
Покончив с первым, я не утерпела и все-таки спросила:
– Так почему Богдан Александрович назвал тебя немцем?
– Меня в детдоме все так называли, – ответил он небрежно. – Потому что фамилия немецкая.
– А какая?
Он отложил ложку, поднял на меня насмешливый взгляд.
– С какой целью интересуешься?
– Без всякой цели. Просто любопытно, – честно ответила я и почему-то покраснела.
Он усмехнулся, но все же ответил:
– Юнг.
– Оу… Прямо как немецкий психолог и философ.
– Угу. Только швейцарский.
Упс, какой конфуз. Ладно, отмахнулась я, не смертельно.
– А Волжанский откуда знает, как тебя называли в детдоме? Или он что, тоже оттуда?
– Бинго!
На самом деле меня куда больше занимало, почему Феликс даже не пытается обменяться со мной номером телефона. Ведь любой другой сделал бы это в первую же встречу. Он же ни мой не спрашивает, ни свой не дает. Как будто это ему не надо. Но если не надо – зачем тогда приезжает, говорит, что соскучился, куда-то зовет? Даже вон Кривошеина приструнил.
Ничего не понимаю. Не человек, а сплошная загадка.
Однако сама я постеснялась спросить у него телефон и задала обычный дежурный вопрос. Да и то лишь потому, что он не сводил с меня смеющихся глаз, и мне было немного неуютно.
– А чем ты вообще занимаешься? Ты где-нибудь учишься?
– Нет. Я – автодидакт. Как Циолковский.
Я кивнула, будто поняла, а сама пометила себе потом погуглить. Но он и тут каким-то образом мгновенно считал мои мысли.
– Автодидакты – это самоучки.
– Но… разве это может заменить нормальное образование?
Он откинулся на спинку стула, посмотрел на меня, чуть подщурив глаза, с таким видом, будто в свои двадцать лет познал эту жизнь вдоль и поперек, и снисходительно спросил:
– И каким таким особенным секретам мироздания меня может научить, допустим, тот плешивый дрожащий типок, который сегодня тебе поставил экзамен?
Меньше всего мне хотелось что-то ему доказывать, когда под носом остывало жаркое. К тому же все эти споры – совершенно бесполезное дело.
– Да уж, с самомнением у тебя проблем нет, герр Юнг, – хмыкнула я, придвигая к себе горшочек.
– У меня вообще ни с чем нет проблем, – ослепительно улыбнулся он.
Когда нам принесли счет, я протянула было руку, просто по привычке, но Феликс перехватил чекбук и посмотрел на меня недоуменно.
– Ну нет, принцесса. В эмансипе давай с кем-нибудь другим, – усмехнулся он. – А у нас, у необразованных, за даму платит мужчина.
До Павелецкой Плазы мы дошли вместе. Меня тянуло спросить, когда он снова появится. Но это же было бы не гордо. Да и не хотелось лишний раз подкреплять его и без того чрезмерную самоуверенность, так что я шла и помалкивала.
Однако он сам спросил. Хотя нет, не спросил, а просто сообщил так, словно возражений в принципе быть не может:
– Я к тебе завтра приеду.
Исключительно из вредности я чуть не сказала, что буду занята. Но потом подумала: чем? Я даже завтра не работаю. И что уж, будем честны, мне хочется, чтобы он приехал…
***
Весь день я заставляла себя не ждать Феликса. Заниматься своими делами, которые всегда найдутся.