Заходя в подъезд, я оглянулась – прекрасные белые розы были разбросаны по всему асфальту и растоптаны в осенней грязи…
В лифте Феликс привалился к стене спиной и затылком, чуть откинув назад голову. Глаза он прикрыл, словно его раздражал свет, а челюсти стиснул так, что скулы заострились.
Он, хоть и стоял спокойно, все еще злился, прямо-таки кипел внутри от едва сдерживаемой ярости. Я всем своим существом улавливала эти волны, и мне было не по себе, невольно хотелось съежиться, закрыться, отойти на безопасное расстояние. Хотя его гнев относился совсем не ко мне.
– Может, все-таки стоит показаться врачу? Провериться?
– Со мной все нормально, – повторил он жестко.
– Но тебя избивала целая толпа. Пинали ногами… могут ведь быть повреждения внутренних органов…
Я видела, что ему хотелось сказать что-то резкое, но он себя пересилил и терпеливо ответил:
– Не переживай, принцесса, все мои органы в полном порядке. Каратэ – это ведь не только боевое искусство, это еще и техника выживания.
– Господи, ну какая техника?
– Если удар неизбежен, надо правильно сгруппироваться, а главное – максимально напрячь мышцы, и тогда они станут защитным барьером для внутренних органов. Бронёй.
– А голова? Вдруг сотрясение?
– А голову я закрывал.
Я уж промолчала, что у него сочилась кровь из разбитой брови. Спорить с ним – гиблое дело. Хочет выглядеть суперменом – пожалуйста.
– Ты знаешь, кто это был? – спросила я, гадая, поделиться с ним о своих догадках или не стоит.
– Кто бы ни был – найду и уничтожу, – произнес он негромко, но так, что у меня пробежал по спине холодок.
Я смотрела на него и не узнавала своего легкого и веселого Феликса. Словно вдруг увидела совсем другую его сторону, неизведанную, темную и опасную. То, что он не показывал мне раньше.
Стоп, как я сказала? Своего? И тут же одернула себя: с каких пор он твой, Диана?
Мы вышли из лифта. Оказывается, я так рванула к нему на помощь, что оставила дверь квартиры распахнутой настежь.
Я хотела помочь ему снять грязную куртку, но Феликс и тут от меня отмахнулся. Разделся сам. И уже проторенной дорожкой сразу отправился в душ. А я слонялась под дверью ванной. Переживала, вдруг ему там плохо станет. И он ведь не скажет ни за что. Не позовет. Знаю я такой сорт гордецов – подыхать будут, а помощи не попросят.
Вода шумела и шумела, равномерно так, без всяких всплесков. И сам Феликс тоже никаких других звуков не издавал. Ни малейших.
Я встревожилась, тихонько постучала, но он не отозвался.
И тогда я ворвалась туда сама.
Феликс сидел на бортике ванной в какой-то мрачной задумчивости. Злющий, брови сдвинуты, губы сжаты, глаза горят каким-то темным, лихорадочным огнем.
И под душ он даже не вставал. Он и раздеться успел только сверху. Ну и ремень джинсов распустить, а затем или выдохся, в чем он ни за что не признается, или, действительно, задумался.
– Ты в порядке? – в очередной раз спросила я.
– В полном, – поднял на меня глаза.
Я замялась. Хотела выйти, но сказала:
– У тебя кровь на лице. Давай обработаю? Мало ли какая инфекция…
Думала, он сейчас скажет, что никакая инфекция ему не страшна, ведь он владеет техникой выживания, перед которой бессильны все бактерии мира. Но Феликс равнодушно пожал плечами, мол, как хочешь.
Я достала из настенного шкафчика ватные диски, флакончик с перекисью и лейкопластырь. Подошла к Феликсу, встала у него между ног. Когда он сидел, его лицо было практически наравне с моим.
Я смочила диск перекисью и очень осторожно промокнула ранку. Он при этом не сводил с меня глаз. И это нервировало так же, как и его близость. И с каждой секундой все больше. Даже рука слегка подрагивала от волнения, а дыхание сбивалось. Хоть я старательно избегала смотреть ему в глаза.
К щекам стремительно приливал жар.
Тихо, успокойся, Диана, велела я себе мысленно. Еще немного и всё. Но сердце тоже разогналось и молотило как бешеное.