«Ди, позвони, плиз, скажи, чтобы я срочно ехал к тебе»
«Ко мне? Но зачем?», – не поняла я.
«Ну как зачем? На днюху!».
«Но я всё отменила»
«Нафига???»
«Так у тебя же дедушка попал в больницу»
«И что теперь? Повеситься?»
Я зависла. Тогда Марк позвонил сам. Видимо, вышел в коридор или в туалет.
– Ди, ну чего ты не звонишь?
– А как же твой дедушка? Разве ты не должен быть с ним?
– Блин, хотя бы ты не начинай, а? Я и так уже час тут сижу, скоро сдохну. Ненавижу больницы. Выручай! Сейчас вернусь в палату, и ты минут через пять позвони и потребуй, чтоб я немедленно гнал к тебе, типа, все ждут и вообще. Только ничего лишнего не ляпни, я на громкую включу, чтоб отец слышал.
Я, конечно, позвонила, но осадочек, как говорится, остался. Потом я несколько раз пыталась завести разговор на эту тему, но Марк только отмахивался, мол, всё неприятное, тягостное и тоскливое он не любит и избегает, чтобы не портить себе настроение.
– Ты – эгоист! – сказала я.
– Все эгоисты, – пожав плечами, ответил он.
А дедушка его так и не выкарабкался…
– Ну так что случилось, Ди? – снова спросил Марк.
Меня немного раздражает его манера называть мое имя сокращенно – Ди. Как будто оно такое длинное, что язык устанет произносить. Поначалу я его поправляла: я – Диана. Но он только со смехом отвечал: не будь такой занудой, Ди.
Тогда я пошла другим путем – стала время от времени называть его Мариком. Он это ненавидит. Так и действуем друг другу на нервы.
– Отец достал, – выдала я краткую версию. – Решил выдать замуж меня за какого-то старпера. Поругались, в общем.
– Хм… – издал невнятный звук Марик. – Кто такой?
– Блин, Марк, какая разница, кто? Это старый незнакомый мужик!
– Ну да, отстой, – промямлил он. Потом оживился: – Ой, сорян, у меня тут вторая линия. Я позже перезвоню.
4
«Надо поговорить!»
«Лично!»
«Срочно!»
Телефон, половину пары мирно лежавший на столе, три раза подряд звонко тренькнул, нарушив напряженную тишину аудитории. Это моя Лизка. Мы с ней учимся в разных группах, и у нее сейчас окно.
Вздрогнув, я подняла глаза и нарвалась на вопросительно-сердитый взгляд Кривошеина. Нашего преподавателя по экономике. Занудный, желчный, противный тип. Не старый, ему всего лет тридцать с небольшим, но, как говорят наши девчонки, абсолютный неликвид. Сутулый, с глубокими залысинами, в вечно мятом костюме, он умудрялся держать в страхе весь поток.
И дело даже не в том, что он охотно и с азартом валил студентов на экзаменах, а в его манере отпускать язвительные и едкие замечания.
Стоит тебе проштрафиться, и этот неликвид быстро сделает из тебя всеобщее посмешище. А если начнешь пререкаться, то раскатает так, что будешь чувствовать себя полнейшим ничтожеством. Пробовала – знаю.
И никого этот книжный червь не щадит – ни блатных, ни отличников, ни беременных студенток.
Ну а лично ко мне у него какая-то особенная нелюбовь с первой встречи. Уже дважды с начала семестра высмеял меня из-за сущей ерунды. Благо, не меня одну. Не так обидно. И никак с ним не совладать. Мы и на кафедру ходили жаловаться, и в деканат, и в профком. Бесполезно.
Я уже сижу на его парах тише воды ниже травы, лишь бы не привлекать внимание, но и то находит, к чему прицепиться.
И тут Лизка удружила – знала же, что у нас пара у Кривошеина. И не просто пара, а важный тест. Я ей полчаса назад жаловалась, что ни черта не выучила и иду как на казнь.
Что вот у нее в голове?
Я снова обреченно посмотрела на Кривошеина.
Тот неторопливо встал из-за стола, сложил губы в куриную гузку, прищурился, скрестил руки на груди – это его боевая стойка, как у кобры перед нападением.
Мне сразу подурнело. Нет, только не сейчас! У меня и так полный швах по всем фронтам. Чтобы добраться до универа, мне пришлось провести полную ревизию всех карманов и сумок. Кстати, насобирала мелочью тысяч пять налички, а что делать потом – буду еще думать и что-нибудь, конечно, придумаю. Но сейчас я так морально раздавлена, что не выдержу еще и порцию издевок от Кривошеина.