Тьфу ты…. Еще чуть-чуть и я ее жалеть совсем начну… не дай Триединая еще проникнусь…
Тьфу на тебя…
Так! Что там с этой бабой, что моего мужчину лапать вздумала?
А меж тем эта седовласая трепала моего согнувшегося для ее удобства мужчину за щеки и сюсюкала с ним как с маленьким, вызывая улыбки у окружающих. Правда вон у той раскрасавицы эльфийки улыбка вышла больно кислая.
И я ее понимаю….
Этой мой мужчина!!!! Арррр…..
Как я удержалась от выплеска эмоций и смогла их направить в нужное русло, сама не понимаю….
Когда все закончиться потребую себе килограмм тех тающих коричневых конфет с орехами и тонну мороженного. Буду лежать и есть это. Од6на!!! Кидаясь сгустками чистой энергии в любого кто просто попытается помешать…
Попытка номер два посмотреть на эту ситуацию.
Я что ревную? Пришла в голову мысль. В сознание.
Да.
Определенно. Ну и ладно. МОЕ! И все с этим. Вопрос закрыт.
Так что там?
25.
А там все было уже достаточно прилично. Девушка отступила от Гектора под по прикрытие молчаливой, закованной в странный доспех и плащ мужской фигуры. И только сейчас мне бросилось в глаза, что в отличие от других пришедших сюда женщин, а их было четыре. Драконица в броне, зачарованной, судя по переливам в скупом свете небесного светила, что прорывался меж свинцовыми облаками. Эльфийке в кожаном доспехе сплошь утыканном драгоценными камнями. Еще одна хрупкая на вид женщина была одета в кожаный доспех чем-то напоминающий эльфийский, но не украшенный так богато. И серафимы, что явилась на эту пустошь в описанном во всех справочниках по артифакторики золотом доспехе с плюмажем на шлеме. Вот смотрю Шурик аж рот открыл от напряжения. Изучает.
В отличие от них девица была в белоснежном шелковом одеянии расшитым серебристой нитью. Легкая курточка, штанишки и белые сапожки. Тонкий, несмотря на весьма привлекательные женские округлости стан и плавные движения выдавали в ней существо не коим образом не связанное с искусством войны.
Может быть, именно о них говорил Гектор….
И пока ее мужчина, что сжимал своей закованной в когтистую латную перчатку рукой сжимая е ручку сухо приветствовал двух суровых на вид мужчин эфир в не менее внушительном доспехе каждый, драконов, лениво растягивающих слова, крупного бородача, сопровождавшего рыжеватую женщину в кожаном доспехе и сухо кивал моим друзьям, она повернула голову и смотрела на меня.
На нас с захватчице. И почему-то у меня сложилось стойкое ощущение, что она видит сквозь барьеры и оковы. Смотрит в саму суть своими серебристыми глазами. Не отрываясь и не моргая.
Валькирия застыла, замерев как жертва перед хищником. До меня донеслись ее тревога и опасение.
Еще один ангел богини… но какой….
Она была такой же, как и валькирия, такой же, как и серафима или та, что держалась особняком, под крылом бородатого исполина.
Может быть, надежда все же есть?.... – этот чужой вопрос накрыл меня и все окружающие меня оковы, что засветились голубым светом. Это же подействовало и на темный сгусток, от которого пришел лишь холод.
Он словно говорил нам, нашептывал, что нет надежды и быть ее не может.
Нет! Не верю!!! Никогда не поверю!!! Не сдамся отчаянию!!
Смотрю сейчас ее –своими глазами на любимых и понимаю, что не за что! Ни за какие коврижки!!! Никогда не сдамся!!!
Окружающие меня души, скованные посмертными оковами валькирии словно почувствовали, что не одни в этой беде и потянулись своим слабым и трепещущим светом ко мне. Словно до этого самого мига они парили в темноте, привыкшие и сдавшиеся, понимающие, что все равно ничего сделать не смогу. Так им казалось, возможно. А тут… свет надежды. Звучит пафосно, но крайне приободряющее. Так вот, это свет, надежды, которым я делилась щедро. Раскидывая его маленькими искорками в разные стороны. Заставил ярче загореться слабые огонечки.
Если представить, что большинство из них милые, маленькие невинные девочки, испуганные создания, канувшие в безызвестность. Путь к перерождению которых был отсечен одними лишь волею и властью воительницы, захватчицы моего тела, то становиться понятно почему они так быстро сдались и не боролись за себя. потому что не знали, не умели и их ничего не держало в мире живых. Не было рядом тех, кто мир готов перевернуть ради свободы и одного единственного шанса.