Я показываю ей, что не слышу ее.
Она хмуриться. Задумывается. Лик ее внезапно, как кажется, светлеет. И она прикладывает руку к стеклу. Второй она зовет меня коснуться. Жестикулирует. Призывает.
Я делаю шаг вперед.
Смотрю на нее. Она улыбается мне. На лице слишком много надежды….
- а ты очень красивая….. – говорю ей, и вижу, что она реагирует. Мимолетное движение, блеск в глазах. Женщины любят комплименты. Даже мне они нравятся.
Обманщица.
Вскидываю руку. Ее улыбка становится еще шире. Она предвкушает.
Рано радуешься…
У меня есть только миг.
И его вполне хватает, чтобы скинуть с себя влажное полотенце. Попасть им аккурат по свечам. Во время его полета показать девице в зеркале кукишь и трепетной голой ланью кинуться на выход, отметив попутно злой оскал валькирии. Быстрее туда где Муська. Моя кошка. Она закроет открывшийся канал.
И я успеваю. Слышу за своей спиной грохот разбивающегося зеркала и вижу перед собой замершего с каким-то свертком в руках Гектора на другом конце комнаты.
Ну да – это же его спальня…..
23.
- Отвернись! – взвизгнула я, сама отворачиваясь от него, и резко падая на пол, под прикрытие мокрых, разметавшихся по спине волос.
Муська воспользовавшись моментом, втекла на мое тело, заняв привычное положение, на руке.
Мягкая поступь, практически не слышная из-за способностей хозяина или из-за пушистого ковра, что устилал центр комнаты, сказала мне, что отворачиваться никто не стал.
Какой стыд.
Кажется, я вся горю.
- пожалуйста, уйди, - тихо прошу его, замечая мужские босые ступни рядом с собой.
Вместо ответа на меня куполом опускается мягкая, приятная на ощупь ткань. Опускается, скрывая наготу, возводя первый, самый слабый рубеж укреплений, позволяющий откинув прядь волос, взглянуть выше и ухватиться за молча предложенную ладонь.
Стоило только подняться на ноги, как он молча укутал меня в огромный халат, совершенно игнорируя пышущую огромным букетом эмоций меня. Он аккуратно вытянул из-под ворота все еще мокрые волосы, спокойно расправил воротник и, взяв за руку, так же молча отвел к камину, где усадил на мягкий пуф.
Затем отошел к стоявшему у стены комоду, вытащил оттуда гребень и вернувшись опустился в кресло, что стояло рядом. Подтянул ближе к себе предмет мебели, на котором я восседала как на троне, разве что только сжимала не по-королевски ворот халата.
- не проси меня об этом. Никогда больше. Я не смогу, - спокойно сказал он, завладев моими прядями.
Молчание, треск поленьев в камине, барабанящий по окнам дождь, проворные пальцы, перебирающие спутавшиеся пряди. Все так правильно. Все, так как должно быть.
Странное ощущение. Очень странное.
Опускаю руки на колени, по-детски рассматривая коротко остриженные ноготки. Спрашиваю.
- почему?
- а ты не знаешь? – слышу улыбку в его голосе.
Наверное, знаю…. Но так хочется услышать…
Оборачиваюсь к нему. Он нежно улыбается мне, глаза его как солнышки, я греюсь в их лучах. Отложив гребень, он поворачивает меня вместе с пуфом. Ножки того скрепят, царапая паркет. Даже этот противный скрип не может разрушить магии этого момента.
Между нами практически не остается расстояния. Мои закутанные в ткань халата, плотно сжатые колени оказываются между его ног. Я вся оказываюсь словно в коконе, коконе объятий. Мягко касаясь кожи на лице, он мягко захватывает меня в плен своих чуть прохладных пальцев. Видимо щеки вновь вспыхнули огнем. Я теряюсь, забывая как дышать, завороженная магнетическим взглядом.
Легкое касание губ и чуть хрипловатый шепот…
- Элиза…
- Я люблю тебя, - слова слетают с моих губ раньше, чем я успеваю подумать.
На миг взгляд его словно стекленеет, словно он обращается вглубь самого себя, отрешаясь от этого мира. Медленно веки прикрывают, прячут от меня золото глаз. Он втягивает носом воздух, а пальцы на моей коже … они дрогнули. Немного, совсем чуть-чуть.
Я даже не успеваю подумать о чем-то плохом, лишь запечатлеваю в памяти его реакцию. Потому что в следующий миг уже не существует расстояния между нами. И камин оказывается где-то позади, вместе со всем остальным. Кажется, я слышала шум падающего на пол гребня, а потом был гром за окном. Сложно сказать, ведь губы мои были во власти мужчины, впрочем, как и вся я.