Потом он её провожал. Они проговорили до полуночи, Макс чудом успел в метро.
Танец Вера поставила. Очень классно получилось. И несмотря на то, что номер был веселым, с юмором, в конце они сказали, что он посвящается памяти погибшего война Александра Ворошилова. И весь зал встал. И Верочка снова плакала у Макса на груди. А потом поцеловала его. Сама.
И очень смущалась.
Поженились они через год.
Это была нищая и веселая студенческая свадьба. Ну, как студенческая – Макс уже диплом получил, устроился на работу.
Конечно, было трудно. Всем тогда было трудно. Дефолт.
Но Максим и Вера смеялись – у них денег не было они ничего не потеряли.
Вера всегда ему говорила, что он самый умный, самый лучший, что он всего добьётся. Это здорово стимулировало.
Вообще, мужчине всегда нужно завоёвывать мир для кого-то. Если его женщина не требует завоевать мир, если она его жалеет – он ляжет на попе ровно и будет громко, с бутылкой пива в руке сожалеть о том, что не стал Македонским или Невским. Ну, на худой конец хоть Марксом или Энгельсом.
Завоёвывать мир для Верочки Максиму хотелось. Он представлял её в новой шубке, за рулём красивой машиночки, в сексуальном купальнике где-нибудь на курорте, в Сиде или в Кемере.
Ой, да что там Кемер! Есть же Пхукет! Да, бери выше – Мальдивы!
Всё было. И шубки, и машины, и бриллианты, и Кемер с Мальдивами.
Всё, чтобы Вера смотрела на него как на героя.
Она и смотрела.
В какой момент этого стало мало?
Когда захотелось, чтобы вот так на него посмотрела Катарина?
В командировке они были вместе.
Максим твёрдо пообещал поговорить с женой, а чтобы он не передумал Катя решилась-таки нарушить своё правило и пригласить его в номер.
Но секса не было.
Она просто дала ему себя потрогать. Поласкать. И сама тоже потрогала. Нет, ничего такого, даже в рот не взяла – зачем? Всё после свадьбы, милый! Но своё тело показала во всей красе. И свои возможности. Дрожала для него. Стонала, всхлипывала, плакала даже. Ну и сквирт продемонстрировала.
Катя знала перед чем ни одному, практически, мужику не устоять.
Знала, что мужики любили получать удовольствие. Сами.
Некоторым было вообще плевать на то, чувствует ли что-то женщина – главное сам кайфанул, сцедил блаженство и отлично.
Но при этом если партнёрша так же испытывала наслаждение от секса, причём им, мужикам, для этого особо стараться не приходилось – они чувствовали себя королями! Считали, что это их умение, их сила мужская, их самцовость так круто работает.
Катарина всё это просчитывала на раз-два.
Иногда старалась и делала партнёрам приятно – пусть почувствуют себя богами секса, небожителями.
Как там поётся? За деньги – да?
Вот-вот.
За деньги можно было устроить такой фейерверк, который её спутникам и не снился.
Иногда ей было скучно и противно, тогда она просто словно смену отрабатывала и всё.
С Максимом, разумеется, надо было постараться. Выдать всё, на что способна при таком вот раскладе, когда можно дать себя только поцеловать и поласкать. При этом самой играть недотрогу. То есть не трогать его.
Ей казалось, что всё получилось. Максим на крючке. Сидит плотно, не должен сорваться.
Он ведь такой правильный! До скрежета зубовного!
Другой уже давно бы просто завалил её в койку, сказав – хватит ломаться, не девочка, а этот…
То, что Максим ничего не сказал жене Катя поняла.
Так обидно стало, так себя жалко! Вот же… козёл! Она ради него ужом тут выворачивается, она всё для него делает! Она такой путь прошла, так гениально всё простроила, придумала, сыграла! А он…
Максим увидел, как побледнела Катарина и ему стало дико стыдно.
Трус! Какой же он подлый, мерзкий трус!
Как же он может вот так?
Лгать! Лгать Вере, лгать Катеньке, себе лгать!
- Катя… Катенькая… Катарина…
- Не надо, Максим Максимович. Не надо. Простите, я… Я всё понимаю. Это невозможно. У вас семья, жена, ребёнок. Вы не думайте, я не считаю вас слабым. Трусом. Нет. Всё правильно. Я вас прощаю…
Катарина заранее собрала и простроила все эти фразы. Хорошо, что она в своё время прослушала небольшой курс по психологии. Помогло однозначно. По крайней мере она надеялась.
Видела, как изменился в лице Максим. Видела.
Приехала домой, налила себе коньяка.
Давай же, Максим! Решайся!
Ну?
Скажи любимой жене, что уходишь от неё к молодой меркантильной сучке, которой от тебя нужны бабки и статус. Скажи!
Телефонный звонок заставил вздрогнуть и улыбнуться.