А потом…
Потом почему-то стало так хреново. От всего.
От того, что жизнь развернулась задом, как избушка на курьих ножках.
От того, что жизнь эта оказалась не такой прекрасной, как он себе представлял.
От того, что внутри, там, где, наверное, предполагалась душа, он чувствовал какой-то постоянный зуд.
Он вспоминал, что раньше такое было. Давно. Еще в школе. Ему никак не давалась химия, хоть ты тресни. И вот в те дни, когда был урок, он с утра начинал чувствовать этот зуд, беспокойство. Даже если приготовил «домашку», даже если тему более-менее вызубрил. Зудело. Или свербело. Он не знал, как правильнее объяснить.
Потом такое было уже во взрослой жизни. Когда обещал что-то Вере и понимал, что не может выполнить. Этот внутренний тремор изводил. И ведь знал Максим, что Вера не будет его ругать, не будет скандалить. Просто…Просто самому было некомфортно. Стыдно.
Но и этот зуд проходил. Или после того, как обещание всё-таки удавалось выполнить в срок, или после разговора с женой.
Сейчас это состояние стало постоянным. Оно выматывало.
Максим надеялся, что пройдёт после развода.
Или после того, как он всё-таки нормально поговорит с Верой еще раз после того, как переведёт ей деньги, которые решил перевести или после того, как решит вопрос с дачей. Катарина внезапно начала давить на мозг, намекая, что на даче будет хорошо деткам, но это же была Верина дача? Вера эту дачу любила?
- Вере твоей и так всего много, а у нас с тобой ребёнок, ей что летом в городе сидеть?
Вера от дачи отказалась. Почему-то Максим понимал, что без Катарины не обошлось. Но думать об этом не хотелось.
С квартиры Вера съехала. Ванька тоже.
Сын вроде бы с Максимом нормально общался. Но то-то и оно, что «вроде бы». Макс знал, что Ваня снимает квартиру, вроде как с другом. Недалеко от института. Самостоятельный совсем, подрабатывает. Сильно не куролесит. То есть, вообще нет. Серьёзный парень. Вроде и взрослый уже, а пацан, ребёнок.
Ребёнок, у которого была хорошая, дружная семья, и вдруг её нет.
Пустота.
Максим чувствовал эту пустоту.
Не заполнить её было.
Катарина? Дочь её? С дочкой он как раз подружился. Милая девочка, Даринка, ласковая как котёнок, которая однажды тихо его спросила:
- Дядя, а ты уже насовсем останешься или тоже уйдёшь?
Ерёменко тогда опешил, не знал, что сказать, хотел у Кати спросить, но девчонка глазки округлила и пальчик к губам приставила, умоляя:
- Мамочке не говори…
Усмехнулся он. Надо же…Тоже уйдёшь… Получается, не первый он тут такой вот… папка. Нет, он, конечно, совсем-то лохом не был, знал, что у Кати мужики были, да она и не скрывала.
Честная.
Почти…
- Останусь, малыш. Не уйду.
- А ты моим папой будешь или просто?
Максим не знал. Он не собирался быть папой чужой девочки, у неё же должен был быть родной, папа, да? А у него есть сын. И… может еще кто-то будет. По крайней мере Катарина намекала, улыбаясь застенчиво.
Но этот искренний вопрос девочки его обезоружил.
- А ты хочешь, чтобы я был твоим папой?
- Хочу. Ты добрый. И пахнешь вкусно. И не щиплешься…
Последнее слово буквально опрокинуло его.
Ей пять лет! Всего пять! Кто её мог щипать? И… в каких местах?
При мысли об этом дурно стало.
В горле пересохло.
Завис, пытаясь осознать…
- Дядя Максим, пожалуйста, будь моим папой?
Ручки к нему протянула, и смотрела так искренне. Обнял он её. Улыбнулся.
- Буду.
- А можно тебя папой называть?
- Можно!
-Это что еще за новости? – Катарина почему-то была недовольна этим фактом. – Какой папа? Дарина, ты что?
Максим видел, что девчушка чуть не плачет, обнял.
- Мы решили, что я буду папа.
- Максим, я не думаю, что это хорошая идея, мы…
- Я сказал, что я папа, это не обсуждается.
Фактически первый раз он был так груб с Катариной.
Пришлось извиняться. Весьма традиционным способом. Невеста захотела шубку.
Ерёменко смотрел, как она примеряет уже двадцатую модель в элитном салоне, в обычный «дешманский» как сказала Катя, они не пошли. Потому что «там все лохушки одеваются». Максим сдуру ляпнул, что покупал там шубу Вере, Катарина только усмехнулась.
Это выбесило.
Как любое упоминание о бывшей.
Бывшей…
Подумав так Максим понял, что Вера реально уже бывшая.
Они развелись. Официально. Точка была поставлена.
Деньги Вера не взяла. Вернее, попросила положить на счёт сына.
Она вообще почти ничего не взяла. Свою одежду. Какие-то любимые вещи.
Максим был оскорблён, когда увидел, что Вера оставила фею.