Так прошло лет пять. Мы привыкли жить как соседи. Я хотела пойти учиться на экономиста, но муж, услышав об этом, скривился так, точно сказала, что пойду на панель.
- Сашка, ну что за глупости? Призвание женщины - её семья. Что даст тебе диплом? Хочешь как твоя мать, всю жизнь корячиться на работе? Лучше дочкой займись.
И я занималась. Лёлей, домом, мужем. Я была идеальной женой и мамой. Чудесная соседка, руководитель родительского комитета, замечательная хозяйка, устраивающая шикарные званые ужины для коллег мужа. Только меня самой не осталось. Я растворилась в быте, забыв, что когда-то любила и чего желала.
Виталик вспоминал обо мне по мере надобности.
- Сашка, где носки? Завтра приготовь мне серый костюм, я еду на встречу. Сделай на ужин голубцы.
И всё в том же духе. Я стала прислугой в собственном доме. Муж начал требовать отчёта по деньгам. Каждый раз, купив продукты, аккуратно подклеивала чек в большую тетрадь, даже за булку хлеба. Потом Виталик проверял, не много ли я потратила в этот месяц, и орал, что он хоть и прокурор, но не депутат и ни чиновник, надо экономить.
Одежда мне и дочери стала покупаться только тогда, когда старую больше невозможно было носить.
- Зачем? – удивлённо спрашивал Виталик, - ты всё равно никуда не ходишь. У тебя же есть платья, ну те, нормальные ещё.
А сам ездил одеваться в модные бутики, щеголяя в кожаных туфлях, шёлковых рубашках и дорогущих костюмах.
- Сашка, ты не понимаешь, - орал он, когда я высказывала свои обиды, - мне надо выглядеть достойно. С такими людьми работаю! Не могу же я ходить в футболке и джинсах. Тебе-то что, ты всё равно дома.
И эти слова ещё долго эхом отзывались в моей голове. Лёле он всё же выделил определённую сумму на новые вещи, когда учительница поинтересовалась у дочери, почему она ходит второй год в старой блузке, а та, зарёванная, рассказала отцу после школы.
Я соглашалась со всем. Почему? Не знаю. Виталик мог быть очень убедительным. Даже тогда, когда пришёл разъярённый после какого-то неудачного процесса и швырнул в меня тарелкой с пересоленным супом. Кипяток ошпарил мне ноги, а Лёля, испугавшись, вжалась в угол просторной кухни.
- Я работаю, - орал муж, брызжа слюной, - чтобы вы могли жить припеваючи! Неужели нельзя нормально приготовить?! Я многого прошу?!
А потом, в спальне, долго извинялся, объясняя всё нервным срывом, целовал меня, стоя на коленях. И я прощала. Как всегда.
Прошли годы. Лёлька выросла. Стала такой же холодной, как отец. Для неё я тоже была прислугой. Виталик к окончанию школы стал оплачивать ей дорогих репетиторов, поездки за границу для изучения английского, постоянно повторяя, что только благодаря ему, она может жить лучше, чем остальные. Меня задвинули на второй план, точно вещь.
Я отпила вина, кислого, как моя судьба. Щёлкнул дверной замок, и в квартиру ворвалось несносное амбре духов Оксаны, нашей второй жены.
Глава 2
Я машинально спрятала бутылку в стол и ополоснула бокал, убрав на место. Комната Оксаны и Виталия была последней в нашем доме, там самый тихий уголок, где никто не мешает им предаваться своим утехам. Комната, которая когда-то была нашей. И Лёлька не слышит, делая вид, что не замечает второй пассии отца.
По полу застучали каблучки, и на кухню вошла Оксана, залезла в холодильник, разыскивая, что поесть.
- Ты ничего не готовила, что ли?
Я поражалась бесцеремонности этой женщины. Она появилась на пороге нашей квартиры, как раз в тот момент, когда мы с Виталей вернулись с дня рождения одного из его коллег. Туда все пришли с жёнами, муж не мог оставить меня дома.
- Здрасьте, - она подвинула меня плечом, стоило только открыть дверь, и протиснулась в квартиру.
Я догадывалась об интрижках мужа и знала его вкус, но увиденное поразило меня. Леопардовое платье обтянуло фигуру а-ля варёная колбаса, на голове красовался высокий хвост с начёсом, правда, вот волосы не мыты день третий, кожа серая, тусклая, отливающая жирным блеском. Маленькие глазки так и рыскали по квартире, оценивая всё в денежном эквиваленте. Я и не поняла сначала, зачем она явилась.
- Вы кто? - заступила ей дальнейший проход в квартиру. - Что вам надо?
Муж стушевался под взглядом хабалистой молодки, и до меня, наконец дошло, к кому пришла эта особа.
- Виталий? Что происходит? Ты можешь, в конце концов, мне объяснить? - Чего тут, - нахалка села на тумбочку в коридоре, - любовь у нас. Я ребёнка жду. Не могу же с дитём по съёмным хатам болтаться.