Жерл не знал. Он быстро вошел внутрь и одним движением плеч скинул плащ на руки подбежавшего слуги. Армана уже не было видно. И где искать обоих мальчиков, не понятно. Наверное, стоит начать с комнаты ученика.
Жерл прошел через зеркальный зал, посмотрев на свое отражение, машинально поправил складки верхней туники — в замке было много придворных, а придворные не терпят небрежности в одежде. Повернув к узкой лестнице, он бросился вверх: Виреса он, увы, уже нашел. Все так же ошеломленного, все так же вжимающего в стену и все так же не осмеливавшегося поднять виноватого взгляда. А над ним, в слабо освещенном единственным факелом полумраке навис… проклятие, Тэйл. Говорил же Жерл Влассию, убери идиота из замка. Нет, не послушал. Вот теперь они все и расплатятся:
— Ты! Ты мою дочь, высший! — закричал рожанин, замахиваясь.
Жерл уже знал, что не успеет. И Вирес, хоть и высший маг, стоял неподвижно, даже не думая защищаться.
— Прости, — прошептал он.
Тэйл взревел, огромный кулак его устремился к голове мальчишки. Жерл побежал быстрее, ускоряя тело магией. Не успеет, пришибут мага, видят боги, пришибут. Выбежала из-за колоны серебристая тень, смела Виреса на пол и выставила перед собой руку, защитив обоих, и спасителя, и высшего мага, едва поблескивающей во мраке сферой.
— Ты! — взревел Тэйл. — Моя дочь! Моя девочка!
Он бешено колотил в магический щит руками, разбрасывая вокруг ошметки собственной крови из разбитых кулаков и серебристые, отлетающие от щита искры. Он сам плакал, смотрел с ненавистью на Виреса, подобно сломанной кукле застывшего под Арманом.
— Чудовище! — кричал Тэйл, когда Жерл заехал ему ребром ладони по шее.
Верзила обмяк и мешком свалился на пол. Арман, тяжело дыша, убрал щит, вытерев бегущую по подбородку кровь, с удивлением посмотрел на испачканные пальцы.
— Ты слишком слаб в магии, чтобы такое выдержать, тем более, после недавно пройденного ритуала, — пояснил Жерл, протягивая ему руку.
Арман руку принял. Жерл поставил мальчишку на ноги и приказал подбежавшим дозорным, показывая на Тэйла:
— На конюшню его! Высечь и на рудники!
— Прошу, не надо! — взмолился Вирес, схватив Жерла за локоть. — Это я сам виноват. Он бы не тронул, я сам. Не надо на рудники!
Жерл даже не взглянул на мальчика-мага. Метит Вирес в телохранители или нет, не суть важно. В этом замке распоряжается дозор. Однако и ссориться лишний раз с предполагаемым телохранителем повелителя не стоит, потому Жерл изволил ровно, как можно более ровно, объяснить:
— Тэйл поднял руку на архана, мне очень жаль, мальчик, но в моем замке подобного не будет.
— Не надо! — кричал Вирес. — Вы не можете. Не можете наказывать из-за меня!
— Я не изменю решения, мне очень жаль, — как можно спокойнее ответил Жерл.
И пусть себе мальчишка ярится и дальше, пусть трясется от рыданий, пусть жалеет Тейла, но это ничего не изменит.
— Вы… вы никогда не поймете! — кричал мальчишка, сжав в раздражении кулаки. — Никогда!
А потом развернулся и бросился к коридору. Арман за ним. Жерл, не желая более выпускать обоих из виду, кинулся следом. Летя по коридорам, он на чем свет стоит проклинал и Армана, и Виреса, и Эдлая. С детьми возиться — сплошная морока. С высшими магами — в сотни раз большая морока, а он в последнее время только этим и занимается.
Вновь лестница. Вновь распахнутая дверь и отпрянувшие к стенам дозорные. Поняв, куда забежали мальчишки, Жерл не на шутку испугался. Когда Вирес распахнул дверь и влетел в покои повелителя, старшой успел-таки догнать Армана, перехватить за талию и притянуть брыкающего мальчика к себе:
— Если вбежишь внутрь, да так внезапно, телохранители могут тебя просто убить… и даже не разбираться. Ты хоть сам видишь, куда вламываешься?
Арман успокоился, видимо, поняв, прохрипел:
— Пусти меня! — и Жерл, от греха подальше, убрал от него руки.
— Я не буду его трогать, — сказал появившийся в дверях Даар и ответил кивком на глубокий поклон Жерла. — Пусть смотрит.
Не гневается. Хорошо.
В глубине комнаты Вирес бросился к сидящему в кресле повелителю, опустил ему голову на колени и глупо, по-детски заплакал:
— Дай, дай ему меня убить! Я не знаю, как жить с этим. Я во сне вижу их лица, спать не могу. Я жить не хочу! Я дышать не хочу! Почему, почему я родился? Почему убил этих людей? Этот огонь, он меня сжирает, понимаешь? Жрет, жрет, жрет изнутри. И те крики. Я их тогда не слышал, а теперь слышу их днем и ночью. Смилуйся мой повелитель, ради всех богов, смилуйся! Не могу, не хочу так больше! Этот рожанин… он так на меня смотрел… проклинал взглядом. Убей меня! Дай меня убить! Пожалуйста!